Читаем без скачивания От аншлага до «Аншлага» - Евгений Крыжановский

В этом отношении у «Христофора» была судьба как у военного. Помотало нас по Минску… Но первое свое здание мы вспоминаем с теплотой. Рядом с Комаровкой, напротив Дома быта, есть такое кубическое стеклянное здание (клуб завода, носившего ранее имя Ленина), где мы успешно проработали несколько лет. В результате, после пародийного номера о тогдашнем Президенте СССР Горбачеве, ярый коммунист (впоследствии ярый капиталист-бизнесмен), директор завода, гражданин Мумай выгнал нас в 24 часа, правда, без конфискации имущества.

Потом мы выступали на многих достаточно крупных площадках Минска: в Доме офицеров, во Дворцах железнодорожников и тракторостроителей, пока следующим постоянным пристанищем для нас не стал клуб им. Дзержинского. Нас иногда в шутку так и называли — театр сатиры и юмора при Комитете государственной безопасности… Шутки шутками, но отношения у нас с комитетом всегда были самые дружеские, не считая конфликта из-за хохмы о ГКЧП, когда мы сильно обиделись на «контору».

А в последние годы поистине родным домом для «Христофора» стал Дворец профсоюзов.

Если вам какой-нибудь слишком самоуверенный театральный критик начнет доказывать, что слово «спектакль» имеет отношение только к драматическому театру, а к эстраде применительно лишь «концерт» или, в лучшем случае, «программа», плюньте этому зануде на его потную лысину, сорвите с него очки и дайте ему в морду… Потому что «Христофор» ставит только спектакли, хотя они имеют форму и концерта, и программы, и обозрения. Но по сути, «Христофор» является Театром со всеми вытекающими последствиями — со спектаклями, репертуаром, труппой, гастролями, дирекцией и… буфетом.

Да, так вот о спектаклях. За эти годы в нашем репертуаре их было более двух десятков, и все они не похожи один на другой. Если «Кто кого» — «необыкновенный концерт» с самым разнообразным юмором (тут и пантомима, и пародии, и нормальные песни, и монологи, и синхробуффонада), то, например «М и Ж» — это уже программа, посвященная одной теме, теме Мужчины и Женщины, их отношений (и не только в «интересном» смысле, хотя ЭТО присутствует и тут, в спектакле была даже группа дрессированных эротиков). Кстати, о женщинах. Для тех, кто не попадет на спектакль. Если у женщины красивый голос, и она поет — это певица. Если у женщины — красивые ноги, и она танцует — это балерина. А если у женщины хриплый голос, некрасивые ноги, плохая фигура и лысина… — это мужчина.

«Кавалеры приглашают дамов» — это был сольный спектакль нашего самого «главного» мужчины Анатолия Длусского, где звучат его песни и стихи его дружка Сашки Пушкина, а остальной «Христофор» изо всех сил старается изгадить зрителю впечатление и не дать подумать, что Длусский умный и серьезный артист…

«От Чижовки до Комаровки», «Все на уколы!», «Третьим будешь?», «Хорошо сидим!», «Избранное», «Женефис», «От роддома до заката», «Вчера, сегодня, завтра», «День танкиста», «Постой паровоз», «Хоть стой, хоть падай»… Это далеко не полный список наших «детей».

Так в чем же отличие «Христофора» от других театрально-зрелищных учреждений Беларуси? Отличий от других театров у «Христофора» навалом и все они имеют принципиальное значение. Ну, во-первых, в нашей труппе всего-навсего десять человек, и это с обслуживающим персоналом, администрацией, рабочими сцены и продюссером Ю. Лесным. Для сравнения, в академическом театре им. Я. Купалы шестьдесят актеров и почти столько же человек обслуги. В Оперном и того больше. Естественно, у нас преимущество в мобильности, нам нужно меньше мест в гостинице, меньше билетов на самолет, поезд, автобус (чего не скажешь о расходах на банкеты)… Последнее, сами понимаете, шутка. Во-вторых, у нас в театре работают одни мужчины. Этакий сатирический театр Кабуки. И в этом тоже наше огромное преимущество. Мы и переодеться можем при случае в одной гримерке, и при расселении в гостинице никаких проблем. И отношения в коллективе чисто мужские, без выяснений, интриг и слез. А если что, то и матюгнуться могем в сердцах (иногда сильно помогает). В-третьих, «Христофор» — частный театр и вынужден крутиться изо всех сил, чтоб выжить, а гостеатры находятся на иждивении у государства, то есть по-прежнему живут, как при социализме, а при нем было все равно — есть зритель или нет, выполнили план или завалили его к чертям собачьим, пользуется театр популярностью или не очень. И потом, как мы уже знаем, социализм развращает, при нем можно не работать, но есть (хоть и плохо). А это породило десятки и сотни артистов, ноющих, жалующихся на свою судьбу, и по большому счету действительно страдающих, но палец о палец не ударяющих для того, чтобы изменить свою жизнь, как это сделали артисты театра «Христофор». И, наконец, самое главное отличие — это отношение к зрителю! В «нормальном» государственном театре на зрителя почти не обращают внимания. Режиссеры в этих театрах выражают прежде всего свое собственное «Я», высказывают свои личные мысли о бытие, свои взгляды на жизнь, на классику и современность… А так как в Беларуси, к сожалению, среди режиссеров нет таких личностей, как Товстоногов, Любимов, Ефремов, Виктюк, Табаков, Житинкин и так далее, то все эти взгляды, как оказывается, на фиг никому не нужны, потому и зритель остается равнодушен. Хотя, конечно же, раз в несколько лет бывают отличные спектакли, но — все реже и реже. А «Христофор» зрители любят за то, что у нас всегда можно отдохнуть, посмеяться, и на наши программы можно приходить по несколько раз. Недавно в одной школе проводили опрос — в какой театр дети хотят сходить на каникулах? 90 % ответило — в «Христофор». А один мальчик на вопрос географички, кто такой Христофор Колумб, ответил: «Это такой прикольный театр»…

Как-то артист театра им. Я. Купалы Борис Владомирский был приглашен на телевидение для чтения какой-то поэмы. Выучил он ее наизусть и пришел на запись. Вот он читает, читает и вдруг — забыл текст. Признаться в этом ему было неудобно, все-таки известный актер, поэтому он мгновенно придумал такой выход из положения: стал открывать рот, не издавая звуков. Кто бывал на телевидении, тот видел, что режиссер и все технические службы отделены от артиста толстым стеклом и следят за выступающим по мониторам (таким специальным телевизорам). Увидев, что «пропал» звук, режиссер стал подавать Владомирскому сигналы, чтобы тот перестал «вхолостую» читать: все равно, дескать, запись не идет. Извинившись перед актером, все бросились искать неисправность, проверили еще раз работу микрофонов, убедились, что звук «появился», и предложили Владомирскому продолжить чтение. За это время он, воспользовавшись суматохой, успел достать текст и посмотреть все, что ему было нужно, поэтому как ни в чем не бывало стал читать дольше. Так был спасен авторитет популярного артиста.

Однажды, по доброй традиции, мы всем театром Янки Купалы поехали за грибами. Несколько автобусов, заполненных артистами, с песнями и выпивкой, отправились в район Плещениц. По приезду все сели на поляне и, разбившись на компании, достали заветные собойки. Отдохнув от дороги и выпив за удачную «тихую охоту», мы разбрелись по лесу. Я, честно говоря, в грибах особо не разбираюсь, но бродить по лесу очень люблю. А так как я в тот период был в очередной раз холост, то одеть меня в грибы было некому. Да и не было у меня тогда ни кроссовок, ни ветровки, ни свитера. Перед грибами я зашел в нашу костюмерную, и сердобольные женщины, работающие там, дали мне из какого-то спектакля «напрокат» старую солдатскую форму времен начала войны (с петлицами) и кирзовые сапоги. И вот в такой одежке я, поплутав часа полтора, вышел к какой-то заброшенной лесной деревушке. Несколько покосившихся избушек, сломанный трактор у стога с сеном и сидящая на завалинке старушка… И вот сидит себе эта бабулька, вспоминает свою молодость, а тут из леса вываливает солдатик молоденький в форме с петличками и пилоточке со звездочкой. И солдатик этот, такой худенький, такой замученный, с березовой палкой в руке, пошатываясь, подходит к бабуське и спрашивает:

— Бабушка, немцы в деревне есть?

Несколько лет назад я на своей машине с семьей ездил в эти места за грибами. В финской ветровке, в канадских кроссовках и бейсболке, с сотовым телефоном и цифровым фотоаппаратом я вновь забрел в эту деревушку… бабка как сидела с раскрытым ртом, так и сидит до сих пор. Не верите? Давайте съездим, покажу.

Конкурсы

Буквально с первого года существования «Христофора» мы стали участвовать во всевозможных конкурсах и фестивалях. Конкурсы артистам эстрады необходимы не только для того, чтобы, как говорится, «себя показать и других посмотреть», они дают еще возможность набраться опыта и, как и у спортсменов на соревнованиях, «выложиться», то есть попытаться достичь пика своих возможностей. Разумеется, при условии, что эти конкурсы хорошо организованы и интересно подготовлены, чего нельзя сказать о первом из них, на который нас пригласили. Назывался он «Конкурс политической сатиры», что сразу напоминало о суровых традициях застойных времен, хотя перестройка была уже в самом разгаре и шел полный очередных надежд 1988 год. Все расходы по проведению конкурса взял на себя ЦК комсомола и, хотя мероприятие представлялось всем сверхскучным и архаичным, участников было достаточно много, видимо, они соблазнились, как и мы, возможностью съездить «на дармовщинку» в Москву и выступить на престижной сцене Театра эстрады. К такому конкурсу мы были абсолютно не готовы и взяли номера, явно не соответствовавшие ожиданиям организаторов. Позднее выяснилось, что мы были в этом не одиноки, и почти все, что показывали участники конкурса, с трудом и при очень богатом воображении можно было назвать политической сатирой. Я думаю, что по идее людей, придумавших этот конкурс, мы должны были «оживить» картинки с последних страниц обложек «Крокодила» 50–х — 60–х годов, где — возможно, читатели постарше еще помнят — изображались жуткие кровожадные империалисты и положительные во всех отношениях советские люди. Такого типа выступление было лишь одно, поэтому я расскажу о нем подробнее, уж больно всех удивило, что не везде еще выветрился дух «холодной» войны. Вначале на сцену вышел жонглер в костюме под «дядю Сэма»: в цилиндре, с сигарой в зубах, в обтягивающем трико из ткани, расцветкой повторявшей американский флаг, и с неумело наклеенной «козлиной» бородкой. Сделав жуткое выражение лица, он под какую-то визгливую музыку, видимо, чтобы вызвать еще большее отвращение к своему герою, жонглировал «земным шаром» и «атомными бомбами». Перекидывая их с руки на руку, жонглер изображал мир на грани катастрофы. Неожиданно земной шар у него полетел вниз, затем на него сверху устремились бомбы. В этот момент на сцену выбежала в красивом белом костюме девушка, изображавшая силы мира и добра, она перехватила бомбы, отбросила их в сторону, потом поймала шар и стала сама выполнять упражнения с ним. Музыка сменилась на благозвучную, «дядя Сэм» поддался благотворному влиянию, сбросил свой гадкий костюм и, превратившись в благородного юношу тоже во всем белом, в финальной части выступления стал помогать девушке «бороться за мир». Такая вот фигня.