поэтому всё пока обходилось без проблем.
Кроме него, я познакомился с ещё некоторыми аколитами Зербе. Савием, личным техножрецом инквизитора, который был скорее зданием на ножках, чем человеком. Трёхметровая фигура, закутанная в алую робу, из-за которой были видны только шесть серых металлических рук, слегка блестящих под светом ламп, а из его спины выходили четыре механических щупальца, постоянно чем-то занятых. Каждое выглядело уникальным и было легко отличить одно от другого, однако они всё равно казались архаичными и готическими, серо-коричневыми, с острыми и резкими чертами. А голос его был каким угодно, но точно не человеческим. Синтезированный и лишённый эмоций, он больше походил бездушной машине, чем какому-нибудь человеку. И человеком он был соответствующим. Я, по очевидной причине, не мог прочитать ауру Хорона, но вот Савий всё ещё обладал более-менее человеческой душой. Она была намного более блеклой и едва-едва видимой в варпе, но всё равно существовала. Однако прочитать эмоции техножреца было вообще невозможно из-за того, что его мозговые импланты на пару порядков ускоряли сознание. Он думал быстрее, чем я просто мог осознать. Поэтому и его блеклые чувства сменялись слишком быстро для меня. Савий часто расспрашивал меня про моё самочувствие и просил сдать кучу анализов. Немного боязно, конечно, так как неизвестно, как он использует их, но проверить здоровье у настоящего профессионала было бы действительно неплохо. За всю свою новую жизнь я ни разу не заболел, но не уверен, насколько это естественно. Использование психических сил связано с риском заполучить мутации, поэтому подобное обследование действительно важно.
Третьей в свите, с кем я провёл больше всего разговоров, была женщина, закованная в продвинутую чёрно-белую броню, похожую на рыцарскую. Сестра битвы из Адепта Сороритас, Мария была святой воительницей, искренне верующей в Бога-Императора. Её лицо было покрыто шрамами и сразу было ясно — она прошла через множество битв. Также у неё были короткие белые волосы и тяжёлый холодный взгляд, которыми она смотрела на всех, кроме меня. Ко мне она почему-то обращалась по-особенному мягко и искренне волновалась за мою судьбу. Я бы мог что-то заподозрить, если бы не видел её чистую, белую душу, в которой не было ничего кроме фанатичной веры и желания мне помочь. Поэтому я просто задавал ей кучу разных вопросов, пользуясь репутацией наивного ребёнка. Стоит признать, мне действительно было интересно узнать про всё вокруг, а она отвечала мне подробно, рассказывая про все в деталях.
Ну, и, наконец, самым необычным членом свиты, которого я вообще не ожидал увидеть, был два с половиной метра ростом и всегда ходил в огромной коричневой робе. Его взгляд словно проникал в душу и выворачивал там всё наизнанку. Он выглядел выше и крепче, чем даже Кровавые ангелы, но особенно сильно мне запомнилось его лицо. Он не носил шлема и мне хорошо были видны его резкие, словно принадлежащие античному богу, совершенные черты лица, которые исказились под влиянием времени. Его волосы были полностью седыми, но это лишь подчёркивало его образ мудрого старика. Я бы ему дал больше шестидесяти в человеческих мерках, что было особенно удивительно, так как, насколько я помню, Астартес не могли умереть от старости и поэтому их возраст мог исчисляться тысячами лет. Так сколько же ему было, раз даже божественный организм стал сдавать со временем?
Атрей, ясное дело, был космодесантником, но уж слишком странным. Он не говорил и никоим образом не показывал из какого ордена прибыл, не распространялся о том, зачем присоединился к инквизитору и буквально ничего, кроме его имени, мне не было про него известно. Другие аколиты про него тоже не распространялись, что лишь больше нервировало. Но больше всего меня напрягало то, как он относился ко мне. Он молча наблюдал за мной и словно оценивал. Не самое приятное ощущение, честно говоря, особенно осознавая его мощь. Душа Атрея сияла очень сильно, но он однозначно не был псайкером. Я не мог прочитать его эмоции, так как он также обладал некой защитой от психического воздействия, и казался несокрушимой глыбой в варпе.
Спустя пару дней после бала, в комнате находился Хорон, мрачно смотрящий на Атрея, практически никогда не покидающего меня. Эти двое сильно не любили друг друга, но до конфликта, к счастью, не доходило. И вот, когда я вновь выведывал у Марии всякие истории про космические путешествия, которым она активно делилась, во всех деталях рассказывая про резню орков на каком-то астероиде, к нам наконец зашёл Зербе в сопровождении Савия и неизвестного космического десантника в алой броне. Сейчас тот был без шлема, отчего я видел лицо светловолосого мужчины, в глазах которого читались гордость и достоинство. Я также чувствовал это и в его душе, в которой был только очищающий свет. Он сразу же посмотрел на меня, но вскоре перевёл взгляд и на Атрея. Взгляды двух сверхлюдей встретились и начали оценивать друг друга.
— Собирайся, парень, нужно провести полное обследование твоего тела, после чего уже можно будет решать твою судьбу. — Зербе каждое слово произносил так, словно произносил смертельный приговор. Сейчас он был максимально серьёзен и перечить ему очень сильно не хотелось.
— Это безопасно? — мощный низкий голос раздался со стороны, который однако не был грубым. Атрей звучал как мудрый старик, который в жизни видел не только войну. Честно говоря, он был бы отличным артистом и мог бы простые стихи прочитать так, чтобы они навсегда запали в душу.
— Шанс летального исхода ниже статистической погрешности, так как за всю мою карьеру не происходило ни одного случая, где пациент погиб в процессе обследования. И это статистика включает в себя даже те случаи, когда объекты сами желали смерти. — Савий же звучал подобно машине, никаких эмоций в его тоне нельзя было различить. Интересно, а какой в этом смысл? У него, очевидно, синтезированный голос, так почему бы его не сделать хотя бы похожим на человеческий? Подозреваю, что в этом заключён какой-то сакральный смысл, расписанный в книгах их культа, но любопытно, есть ли у этого как и многих других традиций, какой-то практический смысл.
— Советую проявить повышенные меры безопасности.
Ещё одной странностью, которую проявлял Атрей было фанатичное желание отвлечь от меня любые опасности. По идее, это было хорошо, но как-то… стрёмно что-ли? Мне неизвестны его мотивы, а на благородного самаритянина он вообще не похож.
— Не волнуйтесь, господин
