Но до этого было еще далеко. Глянцевые пропагандистские картинки немецкой кинохроники не показывали, что война с Россией для немецких солдат с самого начала не была легкой прогулкой. Движение танков в глубь советской территории происходило при палящем зное, по едва укрепленным дорогам, в огромных клубах пыли. Двигатели машин глохли. От песчаной пыли и поломок из строя выходило больше танков, чем при вражеском обстреле. Еще больше страдали пехотинцы, следовавшие за танками пешком или на конных повозках, которые должны были уничтожить врага, взятого в гигантский «котел». Для них это означало огромные марш-броски на сотни километров, мизерные паузы для отдыха, несмотря на жару и тяжелую поклажу, частые обстрелы противника и постоянную опасность быть внезапно застигнутыми противником. Многочисленные советские защитники оставались на своих позициях на необозримой территории и ждали, пока будет прорвана линия фронта. А когда больше нельзя было использовать артиллерийский огонь, начались рукопашные схватки. Красноармейцев необходимо было уничтожать поодиночке. Но многие продолжали бороться, даже находясь в безвыходном положении, против превосходящего по численности врага. «Выстоять или умереть» — таков был приказ советского военного командования. Хайнц Отто Фаустен, чья моторизированная рота, в отличие от пехоты, была постоянно оснащена боевыми танковыми машинами, рассказывает о тяжелых боях тех недель. Тогда едва ли было время на обдумывание. Нужно было просто попытаться прорваться и выжить. «Первые размышления появились спустя примерно три недели постоянного наступления и боев, — рассказывает Фаустен, — у меня был друг, и мы с ним думали о том, как там у русских дела. Правда ли, что через пару недель с ними будет покончено? И нам было понятно, что это была неправда. Пропаганда ошибалась. Мы видели, насколько выносливыми и невероятно самоотверженными были русские солдаты в отличие от нас». Несколько недель спустя его друг погиб.
«Вы должны только распахнуть дверь, и вся эта заржавелая структура рухнет», — подчеркивал Гитлер, общаясь со своими генералами перед началом нападения. Руководство вермахта также весьма скептически оценивало боеспособность РККА, несмотря на явное техническое превосходство СССР Ведь в конце концов всем было известно. что в 30-е годы многие члены командного состава Красной армии пали жертвами сталинских «чисток».
![]()
Немецкие войска на отдыхе, лето 1941 г.
В ходе русско-финской зимней кампании 1939–1940 годов советские подразделения, испытывая кадровый дефицит командного состава, были, фигурально выражаясь, до костей ободраны противником, многократно уступавшим РККА в численности. А кроме того, никто не верил, что советские солдаты будут жертвовать собой во имя сталинского режима, принесшего стране ужасный голод и непрекращающийся политический террор. Так что Красная армия, как надеялся немецкий генералитет, должна была буквально в считанные недели рассеяться, после чего операцию можно было бы считать завершенной.
![]()
Франц, командир взвода штурмовых орудий
И на самом деле можно констатировать факт, что в первые дин после нападения Германии на СССР в некоторых соединениях Красной армии наблюдались признаки распада. Причиной их, не в последнюю очередь, послужило молчание Сталина, который, покинув Кремль, укрылся на правительственной даче и почти две недели оставался недосягаемым для общественности. Только 3 июля диктатор дал о себе знать. В своем радиообращении он призвал советский народ к «Великой Отечественной войне» против фашистских оккупантов. Тон, который кремлевский владыка выбрал для своей речи, был совершенно новым и непривычным для советских граждан. Он обращался к своим слушателям не как к «товарищам», а как к «братьям и сестрам».
![]()
Бои на улицах Житомира, лето 1941 г.
![]()
Бой окончен фото на память, 22 июня 1941 г.
Это порождало совершенно новое чувство общности, и именно совместными усилиями предстояло разбить врага. Причем противостоять ему предстояло не только регулярным войскам. Потому что Сталин призвал к партизанской войне, к тому, чтобы мосты и дороги были взорваны, препятствуя наступлению немцев, чтобы все имущество, которое невозможно эвакуировать, — уничтожалось. Это была политика «выжженной земли», пусть даже и своей собственной. Однажды она уже принесла сокрушительное поражение Наполеону. А ведь император французов тоже поначалу добился немалых успехов, прежде чем потерпеть неудачу. Советы рассчитывали, что исторические аналогии сыграют в их пользу. Сталин все время приводил в пример поход Наполеона. Он взял на себя обязательства добиться таких же успехов, каких добился русский парод, победив армию корсиканца. Такая кара должна была постигнуть Гитлера за то, что он осмелился напасть на «матушку Россию».
Лозунги хозяина Кремля попали на благодатпую почву. С начала 1942 года многочисленные партизанские отряды превратили жизнь солдат вермахта в ад. Число заявлений о добровольном вступлении в ряды Красной армии взлетело до небес. А там, где дисциплина в войсках оставляла желать лучшего, диктатор и его пособники реагировали, как правило, жестко и неумолимо. Так до конца войны было приведено в исполнение 158 000 приказов над красноармейцами, заподозренными в дезертирстве. Политкомиссары под угрозой оружия гнали своих собственных солдат в атаку, и подчас даже башенные люки танков заваривались перед боем, чтобы у экипажа не было возможности, устрашившись опасности, покинуть машину. Им ничего не оставалось, как до последней капли крови исполнять приказ советского командования — «выстоять или умереть».
Но не только эти архаичные методы ведения войны помогли Советам. Вскоре после начала войны немецкие солдаты вынуждены были познакомиться с доселе неизвестным им оружием. Новому танку Т-34 с его почти пятисантиметровой броней нипочем были немецкие гранаты. «Нам сказали: „Ребята, мы настолько превосходим их, что просто сотрем эти русские танки с лица земли“, — вспоминает Ханс Эрдманн Шюнбек. — Но тут мы вдруг увидели широкие следы их гусениц, в которых наши танки почти утонули. Мы задали себе вопрос: "И как мы их уничтожим?“» От брони «тридцатьчетверок» бессильпо рикошетили снаряды до сего момента весьма успешных противотанковых орудий калибра 3,7, получивших после этого у немецких солдат прозвище «устройство для простукивания танка». Правда, спустя несколько недель немцы выяснили, что чудо-танки можно сначала остановить прицельным выстрелом по гусеницам, а потом разрушить кинутой с близкого расстояния связкой гранат. Но все же везде, где появлялся Т-34, он сеял страх и ужас в немецких войсках.
То же самое можно было сказать и про другое оружие, которое впервые было использовано в середине июля 1941 года. Советские солдаты называли его «катюша». Немцы дали ему название «Stalinorgen» (Сталинский орган). Речь здесь шла о «гвардейском миномете» — ракетной установке нового типа, которая вначале существовала только в виде нескольких экспериментальных моделей, но тем не менее оказывала мощное психологическое воздействие. Под закладывающий уши вой «катюша» выпускала целые ракетные залпы. Несмотря на то что точность попадания в цель оставляла желать лучшего, даже опытные солдаты впадали в панику, когда вокруг в течение полуминуты взрывалось более пятидесяти ракет. Первая же атака «катюш» нанесла немецким войскам большие потери, поэтому Москва распорядилась срочно начать массовое производство «органов».
Эффективность нового оружия и решительность советских подразделений в оборонительных боях привели к тому, что темп наступления немецкой армии заметно снизился. Вместо прежних 50 и более километров в день передовые танковые подразделения преодолевали теперь ежедневно «всего лишь» 30 километров. Впрочем, и это был весьма стремительный темп, особенно если вспомнить, что наступление проходило на территории ожесточенно обороняющегося врага. Между Смоленском и Оршей немецкие танковые группы Гота и Гудериана к 24 июля снова взяли в кольцо 15 советских дивизий. Снова Красная армия потеряла 300 000 солдат и более 3000 танков.
