— А куда же уехали еще трое братьев?
— Где они сейчас, я не знаю. Робби ведь рассказывал мне о них уже давно. Двое, близнецы, насколько я помню, открыли лесопилку в Калифорнии.
— «Близнецы», — задумчиво повторила Элизабет, пытаясь представить себе двух Тэвисов Маккинонов — может, все было бы не так безнадежно, если бы их было двое. Впрочем, получить отказ от двоих еще хуже, и она прогнала глупую мысль. — А третий брат, что стало с ним?
— А вот его историю я как раз хорошо запомнил, потому что она самая удивительная. Маккиноны — шотландцы. Их родители, — и отец, и мать — родились в Шотландии. Отец, как объяснил мне Робби, должен был унаследовать титул, но, так как он умер, наследником стал тот брат, о котором ты спрашиваешь.
— Титул? Какой? — удивилась Элизабет.
— По-моему, герцогский.
— Брат Тэвиса Маккинона — шотландский герцог?!
— Да, если верить Робби Грэму.
— Но ведь Ник и Тэвис старшие — почему же титул унаследовал другой брат?
— Я сказал тебе все, что знаю. Тэвис и Николас заработали денег, чтобы сесть на корабль и приплыть сюда, — он подмигнул ей, — а дальше ты все знаешь лучше меня. Твое сердце, как и прежде, принадлежит Тэвису? Ничего не изменилось?
— Нет, не изменилось, — задумчиво ответила Элизабет и, чтобы не вдаваться в подробности, продолжала: — А почему, интересно, Тэвис не строит корабли, как брат и дядя, а только конструирует их?
— Трудно сказать, почему человек начинает заниматься не тем, а другим. Почему я был капитаном китобойного судна, а не быстроходного клипера? Я могу только догадываться, что выбор Тэвиса связан с тем, что он страдает морской болезнью.
— Морской болезнью? — Элизабет показалось, что она уже слышала об этом однажды от отца, давно, еще до отъезда в Бостон. — Трудно поверить, что такой сильный, крепкий мужчина подвержен морской болезни.
— У сильных мужчин бывают слабые желудки, — ответил Эйса.
— А ты видел когда-нибудь корабль, построенный по чертежам Тэвиса?
— Ты спрашиваешь из любопытства или думаешь, что его корабль может затонуть?
— Из любопытства.
— Видел один или два. Этот парень уже сумел заявить о себе. Его сравнивают с самим Дональдом Маккэем. Я давно слыхал, что шотландцам здорово удается соединять фантазии и инженерную точность, а поскольку эти двое как раз шотландцы, то похоже, что это правда.
— Ты считаешь Тэвиса шотландцем, несмотря на то, что он родился в Америке?
— Конечно, по всем статьям он — американец, но знаешь, мне не раз приходилось иметь дело с шотландцами, — их кровь ничем не разбавишь. Тэвис Маккинон, все равно как копченый лосось заставляет меня сразу же вспомнить о Шотландии.
— А я слышала, что шотландцы очень упрямый, гордый, бедный, подверженный предрассудкам народ, не способный уступить даже здравому смыслу. Может, и Тэвис упрямый от природы…
7
Тэвис Маккинон действительно был упрям настолько, что не желал отказываться от идеи, в которую верил. Уже несколько месяцев он работал над чертежами корабля нового типа, — корабля с корпусом из железа.
До сих пор корабли делали из дерева, но Тэвис вынашивал совершенно новый проект — судно из дубовых досок с железной, непробиваемой обычными снарядами обшивкой…
Тэвис и его чертежник, молодой шотландец по имени Роберт Макнаб, стояли склонившись над столом и что-то горячо обсуждали. Рассуждения Тэвиса о будущей обшивке из железнодорожных рельсов произвели такое сильное впечатление на Натэниела, что он, забыв о цели своего визита в мастерскую, спросил:
— Ты хочешь сказать, что подобную обшивку невозможно будет пробить из пушки?
— Да, если мы возьмем двухдюймовое железо. На флоте сейчас используются одиннадцатидюймовые орудия, в которые заряжают пятнадцатифунтовые снаряды, а чтобы пробить дыру в таком железе, понадобятся тридцатифунтовые.
— Откуда ты знаешь?
— Пробовал, — как ни в чем не бывало ответил Тэвис.
— О Боже! Тэвис, ты рехнулся. Нормальный человек не станет делать того, что делаешь ты.
— Нормальные люди и не делают открытий.
— Пропади они пропадом, эти открытия! — воскликнул Натэниел.
Тэвис захохотал и принялся сворачивать чертежи.
— Вот потому, друг мой, ты — банкир.
— Почему? Потому что не сумасшедший? Ладно, давай немного пройдемся.
Друзья пошли по затихшей корабельной верфи, прислушиваясь к отдаленному позвякиванию бакенного колокола, а затем, выйдя в город, двинулись по главной улице. Возле церкви было шумно. Присмотревшись, Тэвис заметил работающих на кладбище людей.
— Весенняя уборка, — сказал Натэниел. — Пошли, Тэвис, это место наводит на меня уныние.
Тэвис его не слышал, остановившись возле кованой ограды. Он смотрел на женщину, поправлявшую светлые волосы. Через секунду она надела на голову серый чепец, но ему хватило одного взгляда, чтобы узнать ее — такой цвет волос был только у Элизабет Робинсон. Но что она делала здесь, — среди вдов, старых дев и матерей семейств? Не в состоянии сдержать любопытства, он, повернувшись к Натэниелу, сказал:
— Ты иди, а я тут еще побуду.
— Ладно, потом увидимся, — совершенно не понимая, что происходит с приятелем, ответил Натэниел. Отойдя на несколько шагов, он обернулся и спросил: — А к Колменам ты сегодня собираешься?
— Не исключено, — рассеянно ответил Тэвис.
Натэниел скрылся за поворотом, а Тэвис перелез через ограду и направился мимо одетых в темное женщин в дальний угол кладбища.
Элизабет стояла на коленях у надгробия. Камень был кое-где покрыт лишайником, но надпись можно было без труда прочитать: «Пейшенс Робинсон», ни даты, ни каких-либо слов, но Тэвис почему-то сразу догадался, что это могила ее матери. Он тихо стоял за ее спиной, наблюдая, как она вытаскивает из земли сорняки маленькими руками без перчаток.
Тэвис подошел совсем близко. Поддавшись порыву, он с трудом удержался от того, чтобы, заключив ее в объятиях, не поцеловать в приоткрывшиеся от удивления губы. Ему показалось, что она хочет что-то сказать, но она молчала, и Тэвис спросил:
— Вам помочь?
— Нет… я уже почти все сделала, — ответила Элизабет.
— Красивый камень… Мама?
Элизабет не стала объяснять, когда и отчего умерла ее мать, а, лишь кивнув, произнесла:
— Отец заказал надгробие в Бостоне.
— Вы часто сюда приходите?
— После возвращения я пришла сюда первый раз, но буду бывать раз в месяц, чтобы могила не заросла сорняками.
Приблизившись еще на шаг, Тэвис присел на корточки и, неожиданно для Элизабет, взял ее руку в свою.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
