Читаем без скачивания Меч и ятаган - Саймон Скэрроу

Томас не мог сдержать язвительной улыбки.

— И вы вызвали меня сюда лишь для того, чтобы просить включиться в борьбу с магометанством?

— И это, и еще кое-что. — Сесил, слегка откинувшись, приподнял свой двойной подбородок в сторону Уолсингема. — Объясните вы, сэр Фрэнсис.

Чернорясник, собравшись с мыслями, повел речь:

— Поскольку вы вызвались вернуться на Мальту, вам там как раз представится шанс послужить интересам Англии, так сказать, напрямую. Вы тут сейчас нелестно отзывались о мерах, к которым мы с сэром Робертом вынуждены по долгу службы прибегать для поддержания в Англии порядка.

— Порядок — лишь одно из названий, — вставил Томас. — Но есть еще и другое — тирания.

— Называйте как хотите, но наши действия предотвращают зло куда большее, а именно гражданскую войну. С той самой поры, как Генрих Восьмой отверг главенство католической церкви, нашу страну буквально раздирает противостояние между католиками и протестантами. Это просто чудо, что оно еще не переросло в открытую всеохватную смуту. Мне нет смысла напоминать вам о волне бесчинств, прокатившейся по Нидерландам и Франции. Об этом подробно написано у Джона Нокса.

— Нельзя сводить все к тому, что вычитано вами в «Книге мучеников», [27] — парировал Томас.

— Может быть, — вмешался Сесил. — Но вы не станете отрицать, что такие зверства действительно имели место. Вы их, коли на то пошло, своими глазами видели, когда состояли на службе. Даже при допущении у Нокса определенной пристрастности, в его словах есть достаточно правды о том, что могло бы произойти у нас в Англии, случись религиозным разногласиям выплеснуться в виде насилия. Улицы наших городов потонули бы в крови. Пока же этого, слава Богу, удается избегать по той причине, что протестанты в своем противостоянии католицизму довольно-таки сплочены. А что, если между королевой и английским дворянством оказался бы вогнан кол? От такого разделения католики вмиг осмелели бы и, того гляди, мы бы тут все вцепились друг другу в глотки.

— Исключать нельзя ничего, — рассудил Томас. — Но что могло бы вызвать такое разделение?

Сесил, прежде чем ответить, переглянулся с Уолсингемом.

— Во владении мальтийских рыцарей находится некий документ, который, будучи предан огласке, разодрал бы нашу страну на части. Дворянство неминуемо восстало бы на королеву, низы накинулись на верхи, а затем напустились друг на друга. Страшная вещь. Сущий Апокалипсис. Вот его-то мы и стремимся не допустить.

— Вы сказали, он мог быразорвать страну. Но с чего ради? В уме не укладывается, чтобы какой-то там кусок пергамента мог вызвать бучу, которую вы изволите живописать. Кроме того, какое отношение данный документ может иметь ко мне или к тому же Ордену?

— Содержание документа известно лишь узкому кругу лиц. Что и хорошо. Знание — это опасно. Могу вам сказать, что лет восемнадцать-двадцать назад он находился во владении одного рыцаря-англичанина, тоже из Ордена. Он умер там, на Мальте, до того как успел передать тот документ по назначению. Так вот, насколько нам известно, документ все еще там. Ваша задача — уяснить, что он действительно находится в пределах острова, изъять его и переправить мне — или же уничтожить, если иной возможности попросту не останется.

— Если я и впрямь его найду, что помешает мне ознакомиться с тем документом?

— На нем печать. Если над ней кто-нибудь колдовал, я сразу же это замечу. Впрочем, искать сам документ будет не вашей задачей. Этим займется другой человек. С собой на Мальту вы прихватите некоего эсквайра, [28]который на самом деле будет нашим осведомителем. Поскольку он будет состоять при вас якобы оруженосцем, то внимания к себе не привлечет. Его задачей и будет найти документ. Если вам, вдвоем или порознь, суждено пережить осаду, в Англию вы возвратитесь с документом на руках. Ну а если Мальта окажется взята, последнему из вас, кто окажется в живых, надлежит уничтожить документ, прежде чем он попадет в руки врагу. Я не скрываю, сэр Томас, — заключил Сесил, — что задание это крайне рискованное. Но наши ставки чрезмерно высоки, а вам выпадает честь послужить своей стране, своей вере и спасти при этом множество жизней. Ну вот. Теперь мы ждем от вас встречные вопросы, если таковые имеются.

— Безусловно, имеются, сэр Роберт, — подтвердил Томас. — Прежде всего, если этот документ настолько важен, то почему он до сих пор не обнародован и вообще не упомянут ни в каких источниках? Далее. Орден подотчетен королю Испании. Я не поверю, чтобы Филипп Второй не использовал этот документ в свою пользу, если он, как вы говорите, угрожает интересам Англии.

— Справедливо замечено, — одобрил Сесил. — По нашему предположению, все это потому, что Орден попросту в неведении насчет того, чем располагает.

— Как такое может быть?

— Документ покинул Англию, находясь в распоряжении английского рыцаря сэра Питера де Лонси.

— Помню его, — Томас хмуро кивнул. — Человек достойный.

— Более чем. Через несколько лет после того, как вы покинули Мальту, сэру Питеру был дан отпуск в связи со скорой кончиной отца. А вскоре по возвращении на Мальту сэр Питер утонул, сорвавшись с борта галеры. Из внимания ускользнуло то, что во время пребывания рыцаря в Англии тот документ вверил ему на хранение король Генрих, наказав строжайшим образом беречь его. Старый Медный Нос [29]был тогда уже болен и не знал, суждено ли ему поправиться. Если да, то сэру Питеру надлежало возвратить документ ему. Ну а если нет — как оно, собственно, и обернулось, — тогда документ предназначалось доставить в Рим и вручить Папе. Но вышло так, что и сэр Питер на Мальте, и Генрих Восьмой у себя в Лондоне почти одновременно ушли из жизни. О документе тогда знала лишь горстка ближайших королевских советников, раскрывшая тайну его существования только под принуждением.

— То есть под пыткой.

— Ну да, — не стал упорствовать Сесил. — Таким образом, документ до сих пор остается на Мальте, где его должен был в надежном месте сохранить сэр Питер. Вы должны приложить все старания, чтобы его найти. Точнее, наш… назовем его «поверенный». Есть ли еще какие-то вопросы, сэр Томас?

— Есть. Вы, судя по всему, преисполнены уверенности, что я за это дело непременно возьмусь. Ну а если я отвечу отказом?

— Вы рыцарь как нашего королевства, так и Ордена Святого Иоанна. А это накладывает на вас определенные обязательства. Вы человек чести, слова. Сама мысль о том, что вы своим служением можете отвратить от нашей страны великую беду, должна преисполнять вас готовности проявить свою доблесть, если только я в вас коренным образом не заблуждаюсь. Это одна из причин. Вторая из них в том, что вы католик и живы-здоровы лишь милостью королевы-протестантки и ее министров, из которых я, кстати, по значимости первый. Так что разъяснять вам ваше положение просто нет смысла. Достаточно одного моего слова, что я по исполнении этого задания берусь вас всячески опекать. Если же вы откажетесь…

Томас сдержанно покачал головой:

— Не нужно мне угрожать.

— Ни в коей мере. Однако вам все равно не мешает знать, что выбора у вас как такового нет. Пусть это будет вам небольшим утешением во всех предстоящих невзгодах.

— Спасибо за заботу, — кивнул с едкой ухмылкой рыцарь. — Но у меня еще один вопрос. Кто же он, этот ваш осведомитель, которому предстоит сделаться моим оруженосцем? Уж не тот ли человек, что ждет сейчас в приемной?

— Значит, вы уже знакомы, — с улыбкой ответствовал Сесил. — Юный Ричард — один из самых благовоспитанных моих людей. Вероятно, из-за того, что я взял его сиротой. Своих родителей он не знает и потому, видно, всю преданность обратил на меня. Весьма многообещающий молодой человек, и для него это первая серьезная проба сил. На французском, испанском и итальянском он изъясняется как на своем родном; с мальтийским тоже в ладах.

— Вместе с тем он не вполне англичанин, — высказал наблюдение Томас. — Говорит с акцентом, и по виду можно подумать, что из латинян.

— Англичанин он такой же, как вы и я. И я полностью ему доверяю. Что советую и вам для успешного выполнения задачи.

— Доверие, сэр Роберт, зарабатывается. Подобная вещь не достается даром.

— Тогда вам не мешало бы узнать Ричарда поближе, и как можно быстрее. Сэр Фрэнсис, приведите его.

От бесцеремонного тона начальника глаза Уолсингема раздраженно сверкнули; тем не менее он быстро встал и пересек пространство кабинета. Текучая гибкость походки придавала ему сходство с кошкой; уместная манера поведения для того, кто караулит и убивает добычу без тени сострадания.

В минуту паузы, когда Уолсингем исчез в дверях, Томас, подавшись вперед, негромко сказал:

— В эсквайре я не нуждаюсь. Поручить это дело лучше мне одному. Я готов дать слово, что доставлю вам документ непрочитанным. Вы же можете оставить своего шпиона при себе, в безопасности.