меня озадаченно. Озадаченно и слегка испуганно.
Долгое молчание.
— Вообще-то… — начал Другой, затем вроде бы передумал говорить то, что поначалу собирался. — Вообще-то, не важно, где мы с ним встретились. И мне сейчас некогда об этом говорить. Мне нужно… я хочу сказать, что не могу сегодня задерживаться. Просто хотел тебя предупредить. В смысле, насчет номера шестнадцать.
Он быстро кивнул, забрал свои блестящие устройства и зашагал в сторону Первого Вестибюля.
— До свиданья! — крикнул я его удаляющейся спине. — До свидания!
Я обновляю сведения о 16
Запись от Двадцать седьмого дня Шестого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос
Меня чрезвычайно заинтересовало, что Другой встречался с 16, и я очень жалел, что он решительно не пожелал об этом говорить. Мне бы хотелось знать больше про место и обстоятельства. Однако, думаю, Другой не хотел вспоминать о встрече с гадким человеком.
Запись, которую я сделал в Дневнике шесть недель назад (см. «Список всех когда-либо живших людей и то, что о них известно»), теперь устарела, так что сегодня я добавил туда примечание, направляющее читателя на эту страницу.
Шестнадцатое лицо
Шестнадцатое лицо обитает в Дальних Областях Дома, возможно — на севере или на юге. Я никогда его не встречал, но Другой сообщает, что это очень нехороший человек, враг Разума, Науки и Счастья. Другой полагает, что 16 может прийти сюда, дабы нарушить наше Мирное Существование, и предупредил, что, если я когда-нибудь увижу 16 в этих Залах, мне надо спрятаться.
Первый Вестибюль
Запись от Первого дня Седьмого месяца в Год, когда в Юго-западные Залы прилетел Альбатрос
Сегодня я решил посетить Первый Вестибюль. Как ни странно, там я почти не бываю. Говорю «странно», потому что несколько лет назад, создавая мою Систему нумерации Залов, я взял Первый Вестибюль за точку отсчета, то, с чем соотносится все остальное. Зная себя, я не думаю, что выбрал бы его, если бы не ощущал с ним некую сильную связь; и все же я не помню, в чем эта связь состоит. (Неужели Другой прав? Неужели я впрямь что-то забываю? Мысль неприятная, и я ее гоню.)
Первый Вестибюль очень величественный, больше и сумрачнее остальных. Здесь царят восемь мраморных Минотавров, каждый метров по девять высотой. Они нависают над Плитами, омрачая своими громадами Вестибюль; Мощные Рога пронзают Воздух, Звериные Морды угрюмы и непроницаемы.
Температура в Первом Вестибюле не такая, как в соседних Залах. Она на несколько градусов ниже, и здесь всегда неведомо откуда тянет сквозняком. Он приносит с собой запахи дождя, металла и бензина. Я замечал это много раз, но потом отчего-то всегда забывал. Сегодня я сосредоточился на запахе. Он не то чтобы приятный и не то чтобы неприятный, но исключительно любопытный. Я шел вдоль южной Стены в ту сторону, откуда дуло, пока не оказался перед двумя Минотаврами в юго-восточном углу. Здесь я кое-что заметил. Тени между Статуями рождали своего рода оптическую иллюзию. Мне почти казалось, что они тянутся дальше: как будто я смотрю в длинный коридор и различаю в его конце туманный свет. В светлом пятне двигались и мерцали огоньки поярче. Именно оттуда веяло холодом и запахами. До меня доносились слабые звуки — гул и вибрация, словно рокот Волн, только не такие мерные.
Внезапно я услышал шаги, а затем голос, громкий и возмущенный:
— …я это делать не нанимался, ну и говорю ему: «Ты чё, походу, совсем оборзел?»
Другой голос, более мрачный, ответил:
— Вообще стыд потеряли. Не понимаю, чего они себе думают…
Шаги затихли.
Я отпрыгнул как ужаленный.
Что это было? Я осторожно вернулся к Статуям и заглянул между ними. Тени выглядели самыми обычными. Я догадывался, как они могли создать иллюзию коридора, но больше ничего там не было. Мои ноги обдувало холодным ветром, и я по-прежнему чуял запах дождя, металла и бензина, однако свет и звуки исчезли.
Покуда я стоял и все это обдумывал, ветер пронес мимо меня четыре старых пакетика из-под чипсов, один за другим. Я возмущенно вскрикнул: мне казалось, что с этим безобразием давно покончено. Когда-то я постоянно натыкался в Первом Вестибюле на пакетики из-под чипсов. Однажды мне попалась старая упаковка от рыбных палочек и сосисочная обертка. Я собирал их и жег, чтобы они не уродовали Красоту Дома. (Не знаю, кто ел чипсы, рыбные палочки и сосиски, но этот человек мог бы не мусорить!) Еще я нашел под мраморной Лестницей спальный мешок. Он был грязный и вонючий, но я хорошенько его отстирал, и он служит мне верой и правдой.
Я побежал за четырьмя пакетиками из-под чипсов и поднял их все. Четвертый оказался вовсе не пакетиком из-под чипсов, а мятым бумажным листком. Я его расправил. На нем было написано следующее:
Я прошу одного: объясни, где находится статуя, о которой ты говорил, — та, где старый лис учит бельчат и других существ[8]. Я хотел бы сам на нее посмотреть. Задача несложная и вполне в твоих силах. Ответ напиши под моей запиской. Шариковую авторучку я оставил рядом с твоей едой.
Ешь, пока не остыло, — я про еду, не про авторучку.
Лоренс
P. S. Пожалуйста, не забывай принимать мультивитамины.
Под запиской было свободное место для ответа, но адресат так ничего и не написал. Я сделал вывод, что он не располагал требуемыми сведениями.
Мне хотелось сохранить листок — свидетельство о еще двух людях, когда-то живших в Мире: во-первых, о человеке по имени Лоренс, и во-вторых, о том, кому он писал и кого снабжал едой и мультивитаминами. Но кто эти люди? Я обдумал и тут же отбросил мысль, что кто-то из-них — 16. Другой говорил, что 16 не знает пути сюда, а Лоренс и его друг определенно были в свое время знакомы с этими Залами. Вполне возможно, что они принадлежат к числу моих Мертвых. Однако есть и другая возможность: они обитают в Далеких Залах. Если Лоренс по-прежнему жив и ждет сведений о Статуе, то забирать листок нехорошо.
Я достал собственную ручку и написал на свободном месте следующее:
Дорогой Лоренс!
Статуя Лиса, который учит двух Бельчат и двух Сатиров, находится в Четвертом западном Зале. Дойди отсюда до западной Двери. В следующем Зале пройди через третью Дверь справа. Ты окажешься в Первом северо-западном Зале. Иди
