Где она?
Дикарь смотрит на меня, словно на ненормальную
— Не знаю, где твоя дочь! Не занимаюсь такими делами! Я, по-твоему, маньяк?!
Смотрю в его глаза, осознавая, что правду говорит. Ноги подкашиваются. Дикарь вовремя подхватывает меня, иначе рухнула бы на пол.
Через некоторое время прихожу в себя, находясь на диване. Дикарь гладит меня по лицу. Приподнимаюсь, вспоминая произошедшее.
— Милана!
— Угомонись, пташка. Мои люди найдут её.
— Что?! — соскакиваю с места.
— Что слышала. Знай только то, что не занимаюсь благотворительностью. Должна будешь.
Беру его за руку, смотря в глаза.
— Найди мою девочку и делай со мной, что хочешь!
— Прямо всё? — ухмыляясь, спрашивает. — В этот раз одними пальцами не отделаешься.
Глава 17
Люба краснеет, а затем кивает. Беру за подбородок, смотря в глаза. В них паника, страх, но, в тоже время, огонь. Тот самый огонь, что привлёк меня в первую встречу. Голову сносит так, что еле сдерживаюсь, чтобы не накинуться на неё. Пухлые губы так и манят…
Нехотя отпускаю. Пташка начинает ходить из угла в угол, заламывая руки и названивая без перерыва.
Вспоминаю удар, который мне прилетел. Дерзкая крошка. Горячая. Хмыкаю. Сильный у Любы хук справа. Скула до сих пор болит. Слаще боли не испытывал.
— Сядь. Надоела перед глазами мельтешить, — говорю, выпуская дым. — Сказал найду. Значит так и будет.
Зло смотрит на меня, но благоразумно помалкивает. Хитра. Глаза до сих пор красные от слёз. Ненавижу слёзы женские. Её же будто душу разъедают. Пока Люба была в отключке, подключил все свои связи, чтобы мелкую отыскать. На уши подняты все. Начиная от бомжей, так как те больше других видят и знают, заканчивая верхушкой полиции.
Смешно то, что на меня подумала. Надо быть совсем больным, чтобы через ребёнка с подкатами заходить.
— С чего решила, что я украл мелкую? Рехнулась, пока в книжках зависала? — спрашиваю, наблюдая за ней.
Люба нервно трёт глаза, не слушая меня. Повторяю вопрос.
— Ты же угрожал мне. Запугивал. Вот и решила, что это твоих рук дело. Мысленно я тебя уже убила, — отвечает серьёзно, дрожащим голосом. — Может мне домой пойти? Или ещё её где-то поискать? Может она уже дома… Может…
— Угомонись, пташка. И не трясись так. Лучше моих парней никто по городу не ищет. И если обидели мелкую, то каждого накажу. Можешь мне поверить.
— Пожалуйста… не говори так. Умоляю… — говорит с мольбой в глазах.
— Не знал, что умеешь разговаривать нормально. До этого из твоего рта вырывались только грязные ругательства.
— Если бы ты не вёл себя, как идиот, то и… — начинает, но резко замолкает, прикусив язык.
Смеюсь. Разгон от молящей о помощи до бешеной стервы ноль одна секунда. Этим и цепляет. В любом настроении красивей девки не видел. Замечает, что глаз от неё не отрываю и смущаться начинает. Подходит к окну лишь бы взглядом со мной не встречаться.
В дверь стучат и мы сразу разворачиваемся.
— Заходи.
Голову в проём просовывает Лось.
— Мурад Аскарович, там к вам просится какой-то парень. Говорит, что у вас договорённость о встрече…
Напрягаю память, не сразу соображая, что это, скорее всего, вчерашний бедолага. Быстро оклемался. Даже не был уверен, что придёт. Такие как он обычно, так и доживают жизнь, стараясь больше не вляпываться в неприятности.
— Сейчас подойду, — отвечаю, собираясь выйти. — Пусть на баре ждёт.
Люба коршуном вцепляется в мою руку.
— Прошу, не уходи! Вдруг какие-то новости о Миле будут! — смотрит с мольбой в глазах.
— Здесь будь, — отвечаю, отлепляя её от себя. — Или возьми выпей. Может полегчает.
— Какой же ты… — последнее, что слышу перед тем, как выйти.
На баре, как и думал, меня ждёт тот самый бедолага. Видно, что врачи его подлатали, но вид всё равно потасканный.
— Мурад Аскарович, спасибо, что нашли время! Хочу выразить вам благодарность за то, что лечение оплатили и…
— Принято, — перебиваю его. — Чего пришёл?
— Я… — парень теряется и начинает краснеть. — Хочу перестать быть слабаком, — поднимает на меня взгляд. — Хочу стать таким, как вы… Мне Воробей рассказал, что вы бои устраиваете…
Хмыкаю.
— Это радует. Приходи, когда полностью восстановишься, — собираюсь уйти, но парень соскакивает с места.
— Но я уже готов! Чувствую себя хорошо!
— Тебе уже всё сказал. Займусь тобой, когда раны залечишь, — отвечаю, пригвоздив взглядом к месту.
Парень удручённо кивает. Бесить меня не входит, очевидно, в его планы.
— Ты теперь подростков избиваешь? — слышу удивлённый голос пташки за спиной.
Хватаю её под руку и тащу в комнату.
— Не лезь не в своё дело. Сказал же, чтобы в комнате сидела!
— Но как ты мог! Этот парень совсем молоденький! — возникает Люба.
В это момент раздаётся звонок. Воробей. Пташка сразу же мне чуть ли не в ноги кидается, забывая о парне моментально.
— Докладывай.
— Шеф, короче, мелкая с ресторатором. Они в кафе сидят, мороженое едят. Обоих к вам доставить?
Смотрю вопросительно на Любу.
— Тебе с доставкой? — спрашиваю её.
Она слышит каждое слово, сказанное Воробьём, в лице меняясь. Такого расклада даже не предполагала.
— С Артуром?! — взвизгивает. — С ней всё в порядке?! — орёт в трубку.
— Да. Говорю же мороженное едят, — отвечает Воробей.
Люба судорожно выдыхает.
— Ну так что? — напоминает о себе Воробей.
— Сама… я сама туда доеду. Ничего не надо делать… — Люба соскакивает с места, собираясь выбежать.
Хватаю её за руку, притягивая к себе.
— И никакой благодарности? — хмыкаю. — Сегодня вечером здесь, — говорю, проведя большим пальцем по её губе. — Не придёшь сама — жди в гости. В этот раз не буду таким милым.
Люба пытается держать марку, задирая подбородок.
— Я приду. Сама. За свои слова отвечаю. Спасибо,
