Читаем без скачивания Район-55 - Дмитрий Манасыпов

В объективе клетка. В клетке, вереща и кидаясь на прутья, мечется нечто, одновременно похожее и на павиана-переростка, и на большого шимпанзе.

– Резусы: обезьяны (павианы, шимпанзе, макаки и прочие). Если бы на момент Волны в городе не остановился зооцирк, то такое попадалово точно прошло бы мимо. А теперь, как ни крути, следует учитывать фактор этих братьев наших меньших. Зубастых, нахальных и очень опасных. На данный момент Район населяет уже какое-то по счету поколение этих уродцев, у которых практически не осталось первичных признаков.

Еще одна врезка с камеры, вмонтированной в чей-то шлем. Только при этом владелец шлема явно мертв. Во всяком случае, живой рейдер давно бы расстрелял этих нескольких небольших существ с длинными верхними и нижними лапами, в момент съемки жадно глодающих левую руку.

– Стиго-лемуры: дальнейший этап развития резусов, в какой-то момент, судя по всему, скрещенных с гоблиноидами (смотри далее). Небольшие, особо агрессивные создания, живущие стаями. Высокий уровень интеллекта абсолютно четко отличает их от прочих неантропоморфных созданий Района. За исключением баньши (не доказано).

Крупным планом лицо татуированного Александра. Глаза внимательные, нет ничего, что бы заставило подумать, что он будет шутить.

– Полевики: потомство (прошу не ржать, товарищи курсанты) обычных ежей, подвергнувшихся Изменению. В связи с тем, что данные животные всеядны, они после произошедших мутаций стали представлять из себя четко выраженную опасность для людей.

Съемка, на которой видно несколько катящихся серых шаров, утыканных черными иглами. Мимо пробегает один из церберов. В какой-то момент пес понимает, что шары подкатились слишком близко, и делает попытку удрать. Шары пресекают ее сразу, прыжками передвигаясь ближе к нему и выстреливая в него удлинившиеся иглы. Пес скрывается под серыми, ощетинившимися иглами шарами.

На экране появляется надпись:

Человекоподобные (антропоморфные) Измененные высокого уровня опасности:

На экране мелькает улица, невысокие дома, разросшиеся кусты по краям растрескавшегося асфальта тротуара. Неожиданно асфальт становится ближе, как будто бегуна кто-то толкает в спину. Через микрофон доносится сдавленный крик того, кому принадлежал шлем. Но он быстро прекращается. Потом тело переворачивают одним сильным рывком. В объектив попадает человек, одетый в какую-то рванину, с бледной, синюшной и пористой кожей. Глаза большие и черные, кажется, совсем без белков. Подбородок вымазан в крови, острые и большие зубы блестят…

– Измененный немертвый (зомби): человек, погибший либо во время Волны, либо незадолго до нее.

Во время основного прохождения многие жители Района скончались от острой сердечной недостаточности либо от обширного кровоизлияния в мозг. Они-то и стали основными ходячими угрозами для тех, кто проникал в город в самом начале. Так же, как и для тех Измененных, которых впоследствии стали называть местными.

В объектив попадает человек, выглядящий вполне нормально. Одет в старую, но добротную джинсовую куртку и камуфлированные брюки, заправленные в высокие офицерские сапоги. На плече – автоматический дробовик, на поясе – кобура с револьвером. Руки у мужчины разнопалые. На правой пальцев целых шесть. На левой всего три, толстых и явно сросшихся. Кожа толстая даже на вид, покрытая какими-то наростами, бородавками и крупными волосатыми родинками. Лицо закрыто черной банданой с тремя языками пламени. Глаза, смотрящие в камеру из-под козырька бейсболки, – обычные, человеческие, карие и добродушные.

– Измененный живой (местный): житель Радостного, не погибший и не мутировавший полностью во время Волны. Большая часть «местных» не была подвергнута зачисткам и ликвидации, кроме пытавшихся нарушить карантин и оказывавших сопротивление при Регистрации. Значительное количество местных оказывает полное содействие администрации карантинной полосы. Отношение к рейдерам – различное. Довольно часты. объединения жителей Радостного в группировки по территориальному либо родственному признаку. Наличие оружия контролируется силовой группировкой. Ну,это вопрос спорный на самом деле. Да и ладно. Хочется силовикам думать, что они контролируют несколько тысяч живых в городе, – пусть думают.

Камера наведена на лежащее поперек большого куска брезента коричнево-зеленое тело. Оно очень худое, с торчащими костями. Как ни странно, верх них конечностей ровно четыре, с длинными суставчатыми пальцами. Когти, острые и черные, украшают пальцы рук и ног.

– Кикимора (полностью Измененный): человек, чьи изменения на молекулярном уровне позволили ему жить в наиболее агрессивной среде некоторых территорий Района. Основной ареал обитания: Дельта и Топь. Эта мразота по отношению к людям не просто агрессивна. Кикиморы ненавидят и рейдеров, и «местных».

Саша вновь в объективе:

– На данный момент, к сожалению, мы не обладаем необходимой визуальной информацией по многим Измененным. Так что, курсанты, разбираться с такими объектами, как вурдалаки и големы, вам придется самим. Не говоря уже про смока или гипер- урсусов. Все контакты с данными тварями, как правило, кратковременны. Чаще всего заканчиваются гибелью рейдеров…

Он замолчал. Булькнул водой, наливаемой в эмалированную кружку. Отпил и продолжил:

– Такие твари, как сфинкс и баньши, по большей части являются байками. Но, опять же, никто не доказал, что их нет, нах… Факт, что иногда рейдеры погибают очень странно, успев даже заснять какое-то движение. Но… никто до сих пор не притащил из Района хотя бы мертвое тело одного из этих монстров.

И еще есть Дельта и Топь. Там живности столько, что от нее может прийти в восторг любая кунсткамера. Оттуда тоже приходят по радио ОБС всякие сказки. Вот пиявки в руку длиной там точно есть. Сам сталкивался.

Что касается местных, то тут дело, хммм, сложное. Измененные, они и есть Измененные. Мы, например, их не признаем за людей. В отличие от тех же рейдеров-поисковиков. У них, у местных, тоже есть такие, которые, в свою очередь, не признают нас.

«Новые пуритане»… Это вообще сраные выродки. Они таскают наших баб из тех пунктов, что рядом с Районом. Власти этого не признают, но мы знаем про это. И когда-нибудь уничтожим уродов, раз и навсегда…

Они как опухоль, эти Измененные, как метастазы, которые пытаются проникнуть везде. Власти не понимают, что их не сдержать просто заградительными полосами. Их надо уничтожать, всех до единого, и только тогда… возможно, мы сможем остановить эту заразу.

Камера медленно отъехала от покрасневшего лица с налитыми кровью глазами.

– Район – место большой беды. Район – это война…

Внутри здания был ремонт. Как бы странно это ни звучало. Стены тщательно побелены. На полах хоть и не новая, но зато целая керамогранитная плитка. Ее Кефиру долго откалывали и привозили местные. Расплатился он за нее щедро. Лестница, по которой мы поднимались, тоже была отремонтирована. Перила заварены и покрашены зеленой краской.

На площадке между этажами за мешками с песком сидел Будда. Третий глаз он старательно прятал под повязкой, украшенной силуэтами канабиса. На столе, за которым он сидел, покоился такой же модерновый «Печенег», как и у Большого. Будда любил мощные пушки. В прошлом месяце мы продали ему совершенно «нулевый» маузер-девятку, который попал нам в руки после небольшого грабежа Росрезерва. Мы там вообще нашли много интересного, но это так, к слову.

– Здарова, раста. – Большой подмигнул Измененному. – Как оно ничего и бодрость духа, например?

– Симметрично, как же еще… – глубокомысленно изрек трехглазый.

– Чему симметрично? – Наш пулеметчик заинтересованно остановился. – Э?…

– Твоему хорошему настроению и доброму здравию, брат. – Будда осклабился. Тоже мне, зрелище. Дантистов в городе не осталось, к сожалению. – К Кефиру, полагаю?

– Нет, блин, к ряженке. – Скопа щелкнула зажигалкой. – У себя?

– У себя, конечно. – Будда тоже задымил, мгновенно наполнив тесную лестничную клетку сладковатым дымком. – Только надо ли мне вас к нему пропускать, красавица?

– Эй, поклонник Анки-пулеметчицы… – Большой нехорошо улыбнулся. – Хорош звездеть-то. Не выспался или трава паленая попалась? Хорош выпендриваться…

– А я и не выпендриваюсь, Большой. – Будда нахмурился. – Вы проходите, хоть шеф и не в духе. А эти ваши, которые внизу топчутся, пускай в бар идут. Стриптиз сегодня. Даже днем.