— Всё, что будет сказано в этой комнате, в её стенах и останется?
— Вне всяких сомнений.
Ответил охотно и без запинки, что вызывает нехорошие предположения... Нет, прочь, прочь, прочь! О плохом думать некогда.
— Как вы уже знаете, я могу узнать, каков результат броска, ещё до открытия костей. Но это не всё.
— На что вы ещё способны? — Приподнял бровь Майс.
— Сам по себе результат вас не слишком интересует, верно? Только если вы не ставите на кого-то из игроков, но приём ставок, как правило, заканчивается либо с началом партии, либо с началом последнего круга, а стало быть, угадывать результат бессмысленно. Так вот, я могу предложить кое-что другое. С большой долей уверенности определить, кто из игроков имеет лучшие шансы победить.
— Разве это возможно?
— Вполне.
Хозяин «Перевала» подался вперёд:
— С какой долей уверенности?
— Почти наверняка.
— «Почти» или «наверняка»?
— Второе ближе к истине.
Он снова осел в кресло, упёрся локтями в подлокотники и начал сплетать и расплетать пальцы. Круглые глаза, уставившиеся в одну точку где-то на краю стола, дрожали, словно перед взглядом курчавого проносились неведомые мне картины.
Я попал в цель? Необходимо именно это моё умение?
— Что вам понадобится?
О, дяденька перестал считать в уме будущую прибыль и снизошёл до продолжения разговора.
— Ничего особенного. Время и хороший эль.
— Сколько времени?
— Это будет зависеть от игроков. Я должен за ними понаблюдать.
— Не вопрос! Но всё же? Сколько?
— На каждого не более полутора часов. В худшем случае.
— А потом? Потом вы сможете сказать, кто из них...
Майс проглотил окончание фразы. Так сильно волнуется? Странно.
— Я смогу сказать, кто из них выиграет.
Он снова сплёл пальцы, расплёл и хлопнул ладонями по подлокотникам.
— Замечательно!
— Но я не буду работать без платы.
Круглые глаза слегка сузились.
— Вы не в том положении, чтобы...
— Это вы не в том положении, чтобы скаредничать. Вам ведь нужны мои услуги?
Майс скрипнул зубами.
— Вижу: нужны. А взамен я прошу сущую безделицу. Жизнь мага, которого отравила ваша прислужница.
Женщина спокойно и размеренно выдохнула:
— Нет.
— Но, Риш...
— Я сказала.
Она снова отвернулась к окну.
— Мне отказывают?
Майс приподнялся:
— Не будем торопиться...
— Нам не о чём больше разговаривать. Велите проводить меня к выходу.
— Вы плохо поняли вчерашний разговор? — Хозяин «Перевала» решил побряцать оружием. — Мне стоит только шепнуть надзорным, что вы мошенничаете с помощью печати Заклинателя, и вас сотрут в порошок!
— Возможно. Но моя жизнь — это моя жизнь, и я могу распоряжаться ей, как вздумается. А вот жизнь другого человека, по моей вине близкая к завершению, волнует меня больше. Или ваша прислужница даст противоядие, или сделка не состоится. В любом случае, ваши планы не исполнятся. У вас ведь уже имеются планы, и большие, верно?
Губы Майса шевельнулись, беззвучно произнося что-то вроде «сволочь», а может быть, «мразь». Значит, сегодня я догадлив, как никогда. Но буду также удачлив или нет?
— Ришиан!
— Я сказала.
— Если ты не согласишься, я пересмотрю договорённость. И боюсь, нам придётся расстаться.
Женщина медленно повернула голову и посмотрела на Майса. Долгим, полным отчаяния взглядом. Но хозяин «Перевала» остался непреклонен:
— Выбирай.
Представляю, насколько тяжело гаккару соглашаться вернуть поверженного врага к жизни: ещё до рождения в кровь будущего убийцы закладывается ненависть к магам, но не простая всепоглощающая страсть приносить смерть одарённым, а невозможность существовать, не уничтожая. Гаккар живёт тем, что убивает магов. Он живёт лишь для убийства. Но, как выяснилось минуту спустя, встретившийся мне гаккар появился на свет ещё для чего-то (а может быть, нашёл причину несколько позже рождения?), потому что безресничные веки дрогнули, покорно и устало прикрывая пепельно-серые глаза.
— Хорошо. Я дам противоядие.
— Но только после исполнения! — Не преминул уточнить Майс.
Хоть об одном договорились. Славно! Буду надеяться, дела и дальше пойдут успешно.
— Как пожелаете. Я могу пройти посмотреть зал, в котором будет происходить игра?
— Конечно! Риш, проводи!
Женщина покинула подоконник текучим движением, болезненно напомнившим скорпа, и распахнула передо мной дверь кабинета:
— Извольте.
Я шагнул в коридор, Ришиан последовала за мной, нависла сзади и прошипела в самое ухо:
— Ты заплатишь за это. Понятно, да?
— Заплачу. Только не продешеви, когда будешь определять размер платы.
***
Игровой зал располагался на втором этаже особняка и больше всего походил на гостиную ллавана какой-нибудь управы, не особенно богатой, но и не прискорбно бедной, к тому же, претендующей на влияние в среде сильных мира сего. Впрочем, рассматривать убранство будущего поля боевых действий с помощью одного-единственного подсвечника — только напрягать зрение:
— Зажги свечи.
Моя бесстрастная просьба не возымела ничего, лишь всколыхнула воздух. Тогда я повернулся к гаккару и вопросительно приподнял брови.
Ришиан смежила веки, даря мне не менее удивлённый ответный взгляд. Правда, удивление в её глазах было скорее неприятным, а в моих — нетерпеливым. Не люблю работать в сжатые сроки. Ненавижу. А когда кто-то ещё и нарочно мешает... Как бы мне ни было жаль эту женщину, себя жаль гораздо больше.
— Ты разучилась понимать речь?
— Ещё скажешь, «человеческую», да?
Не разучилась. Просто вредничает. Разумеется, имеет право после выслушанных от меня стороны дерзостей. Но ведь пикировка давно закончилась, как она этого не понимает? Я уже РАБОТАЮ. А значит, все распри оставлены за порогом комнаты:
— Мне нужен свет.
— Нужен — делай.
Тяжёлый случай. Но не для меня: мозолить руки — дело привычное. Беда, что не смогу правильно оценить тепловые потоки, потому что буду стоять у их истоков, а не наблюдать со стороны... Ладно, справлюсь. Имеется здесь огниво?
Нашёл. И ящик с новыми, ни разу не зажжёнными свечами. То, что надо! Пройтись по всем светильникам, меняя огарки на свежие восковые палочки, потом запалить одну из пользованных свечей и с её помощью водрузить лепестки пламени на кончики фитилей, было не особенно долго и совсем не трудно: для Тайрисс я когда-то зажигал и больше огней. Ришиан смотрела на мои действия без какого-либо чувства, но в самом конце, когда в комнате стало светло, как днём, ехидно прошипела:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
