На дороге в Мандалей!
А когда садилось солнце и туман сползал с полей,
Мне она, бренча на банджо, напевала "Кулла-лей",
Обнял я её за плечи и вдвоём, щека к щеке,
Мы пошли смотреть, как хатис грузят брёвна на реке.
Хатис, серые слоны,
Тик весь день грузить должны
Даже страшно, как бы шёпот не нарушил тишины
На дороге в Мандалей.
Всё давным-давно минуло: столько миль и столько дней!
Но ведь омнибус от Банка не доедет в Мандалей!
Только в Лондоне я понял: прав был мой капрал тогда:
Кто расслышал зов Востока, тот отравлен навсегда!
Въестся в душу на века
Острый запах чеснока,
Это солнце, эти пальмы, колокольчики, река
И дорога в Мандалей…
Моросит английский дождик, пробирает до костей,
Я устал сбивать подошвы по булыжникам аллей!
Шляйся с горничными в Челси от моста и до моста —
О любви болтают бойко, да не смыслят ни черта!
Рожа красная толста,
Не понять им ни черта!
Нет уж, девушки с Востока нашим дурам не чета!
А дорога в Мандалей?..
Там, к Востоку от Суэца, где добро и зло равны,
Десять заповедей к чёрту! Там иные снятся сны!
Колокольчики лопочут, тонкий звон зовёт меня
К старой пагоде Мульмейна, дремлющей над ленью дня.
По дороге в Мандалей.
Помню тихий скрип рулей…
Уложив больных под тенты, — так мы плыли в Мандалей,
По дороге в Мандалей,
Где летучих рыбок стаи залетают выше рей
И рассвет, внезапней грома,
Бьёт в глаза из-за морей…
Пер. Вас. Бетаки
18. К ТРАПУ!
К трапу, к трапу, к трапу дружно прем:
Шесть лет служил — окончил срок минувшим сентябрем.
Лежат убитые в земле — что ж, их Господь призвал.
А наш пароход набит углем: солдат отвоевал.
Помчим вот-вот, помчим вот-вот
Прочь по волне морской;
Время не трать, тащи свою кладь,
Сюда нам опять — на кой?
Сыграем свадьбу, Мэри-Энн
Теперь пойдет житье!
Есть у меня шиллинг на три дня:
Солдат отслужил свое!
И «Малабар» и «Джамна» сейчас поднимут якоря,
Матросы лишь приказа ждут — и в даль, через моря!
Что, с пьяных глаз займем сейчас Хайберский перевал?
Нет, нынче поплывем домой: солдат отвоевал.
Нас в Портсмут отвезут, в туман, в дожди и в холода.
Мундир индийский — смех и грех; да, впрочем, не беда.
Нас очень скоро съест плеврит, и все пойдет вразвал.
Но — но к черту сырость и болезнь: солдат отвоевал!
К трапу, к трапу, если не дурак!
Ишь, новичков понавезли — знать, будущих вояк!
Что ж, постреляйте вместо нас, а срок в шесть лет — не мал.
Эй, как там в Лондоне дела? Наш брат — отвоевал!
К трапу, к трапу — бьются в лад сердца
Во славу всех британских дам и доброго жбана пивца!
Полковник, полк и кто там еще, кого я не назвал, —
Спаси вас Господи! Урра! Наш брат — отвоевал!
Помчим вот-вот, помчим вот-вот
Прочь по волне морской;
Время не трать, тащи свою кладь,
Сюда нам опять — на кой?
Сыграем свадьбу, Мэри-Энн,
Теперь пойдет житье!
Есть у меня шиллинг на три дня:
Солдат отслужил свое!
Пер. Е Витковский
19. ПИКНИК У ВДОВЫ
"Эй, Джонни, да где ж пропадал ты, старик,
Джонни, Джонни?"
"Был приглашен я к Вдове на пикник".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Вручили бумагу, и вся недолга:
Явись, мол, коль шкура тебе дорога,
Напра-во! — и топай к чертям на рога,
На праздник у нашей Вдовы".
(Горн: "Та-рара-та-та-рара!")
"А чем там поили-кормили в гостях,
Джонни, Джонни?"
"Тиной, настоянной на костях".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Баранинкой жестче кнута с ремешком,
Говядинкой с добрым трехлетним душком
Да, коли стащишь сам, — петушком
На празднике нашей Вдовы".
"Зачем тебе выдали вилку да нож,
Джонни, Джонни?"
"А там без них уж никак не пройдешь".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Было что резать и что ворошить,
Было что ткнуть и что искрошить,
Было что просто кромсать-потрошить
На празднике нашей Вдовы".
"А где ж половина гостей с пикника,
Джонни, Джонни?"
"У них оказалась кишка тонка".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Кто съел, кто хлебнул всего, что дают,
А этого ведь не едят и не пьют,
Вот их птички теперь и клюют
На празднике нашей Вдовы".
"А как же тебя отпустила мадам,
Джонни, Джонни?"
"В лёжку лежащим, ручки по швам".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Приставили двух черномазых ко мне
Носилки нести, ну а я — на спине
По-барски разлегся в кровавом говне
На празднике нашей Вдовы".
"А чем же закончилась вся толкотня,
Джонни, Джонни?"
"Спросите полковника, а не меня".
"Джонни, ну, ты и даешь!"
"Король был разбит, был проложен тракт,
Был суд учрежден, в чем скреплен был акт,
А дождик смыл кровь — да украсит сей факт
Праздник нашей Вдовы".
(Горн: "Та-рара-та-та-рара!")
Пер А. Щербаков
20. ПЕРЕПРАВА У КАБУЛА
Возле города Кабула —
Шашки к бою, марш вперед! —
Нас полсотни утонуло,
Как мы пёрли через брод —
Брод, брод, брод у города Кабула,
Брод у города Кабула в эту ночь!
Там товарищ мой лежит,
И река над ним бежит
Возле города Кабула в эту ночь!
Возле города Кабула —
Шашки к бою, марш вперед! —
Половодьем реку вздуло.
Боком вышел нам тот брод,
Не забуду за бедой
То лицо под той водой
Возле города Кабула в эту ночь.
Зной в Кабуле, пыль в Кабуле —
Шашки к бою, марш вперед! —
Кони вплавь не дотянули,
Как мы пёрли через брод,
Брод, брод, брод у города Кабула, Брод у города Кабула в эту ночь!
Лучше мне бы лечь на дно,
Да теперь уж все равно
После брода у Кабула в эту ночь.
Нам велели взять Кабул —
Шашки к бою, марш вперед! —
Я б не то еще загнул,
Так им сдался этот брод,
Брод, брод, брод у города Кабула,
Брод у города Кабула в эту ночь!
Там сухого нет подходу, —
Не хотите ль прямо в воду —
В брод у города Кабула в эту ночь?
К черту-дьяволу Кабул —
Шашки к бою, марш вперед! —
Лучший парень утонул,
Как поперся в этот брод,
Брод, брод, брод у города Кабула,
Брод у города Кабула в эту ночь!
Бог, прости их и помилуй,
Под ружьем пошли в могилу
С этим бродом у Кабула в эту ночь.
Прочь от города Кабула —
Шашки в ножны, марш вперед! —
Так река и не вернула
Тех, кто лезли в этот брод.
Брод, брод, брод у города Кабула,
Брод у города Кабула в эту ночь!
Там давно уж обмелело,
Но кому какое дело
После брода у Кабула в эту ночь!
Пер. М. Гаспаров.
21. ДЖЕНТЛЬМЕН-ДРАГУН
Отверженным и падшим легионам,
а также вам, пропащая когорта,
Собратьям, что с проклятьем там, за морем,
влекут свое солдатское ярмо
Вам джентльмен поет позавчерашний
отборного, но гибнущего сорта.
Сегодня он — драгун Императрицы,
слуга страны, а попросту — дерьмо.
Он был знаком с телятинкой парною,
он выезжал в карете шестернею
С повязкой на глазах он жил, но сказка
к развязке шла, к законному концу:
Мошною тряс налево и направо,
и мир ему кричал на это: «Браво!»
И вот его сержантская расправа
настигла на казарменном плацу.
Мы — несчастные ягнятки, заблудились, ой, как гадко!
Бя-бя-бя!
Мы — овечки черной масти, заблудились, вот несчастье!
Бя-бя-бя!
К тем, кто в жизни быстротечной
Проклят ныне и навечно,
Отнесись, Господь, сердечно, —
Бя-бя-бя!
Нескучно жить, орудуя в конюшне,
нося к помойке кухонные ведра,
И слушать байки дружной шайки-лейки
простых императрицыных драгун,
И с горничной плясать на вечеринке,
и там без предисловий двинуть в морду,
Коль лясы про твои вертикулясы
точить начнет какой-нибудь шаркун.
«Ку-ка-ре-ку!» — кричишь, коль сотрапезник
сочтет, что первоклассный ты наездник,
Но если на плечах твоих не репка,
ты крепко позавидуешь тому,
Кто сроду нищий, но тебя почище,
хотя твои он драит голенища
И кличет «сэр», и этим угождает
