В каждом племени есть свой ритуал вхождения. Отец показывает ребенка родственникам и солнцу, ЗАГС регистрирует нового члена общества и выдает украшенную печатью бумажку, новые родственники представляют молодую жену или мужа алтарю предков — всего не перечесть. Селеста охотилась вместе с общиной, жила в том же здании, носила похожую одежду. Но своей пока что не стала. Сейчас Карлон намеревался признать новенькую, тем самым получив еще одного неофита, а заодно привязать ее к себе. Кровью. Сопротивления он не ожидал.
— Благодарю за честь, старший брат, однако я не чувствую необходимости в убийстве этого ребенка. — Селеста скромно потупила глазки, пока опытный разум внутри нее лихорадочно искал выход из положения. Девчонку было жалко. Умирать не хотелось. А в том, что в случае отказа проживет он недолго, Андрей понимал хорошо. — Демон внутри меня молчит. Быть может, ему неугодна жертва?
— Угодна — резко оборвал ее жрец. — Он лишь испытывает тебя, твою преданность.
— И все-таки я не уверена…
— Не сомневайся в моих словах!
С трудом разогнувшись, он подошел поближе:
— Не сомневайся в правильности избранного пути — голос его звучал заботливо и завораживающе. — Ты устала и напугана, тебя терзает утрата памяти. Вокруг царит разрушение и хаос, смерть наложила свой знак на эту землю. Но поверь, ты не одинока. Мы станем твоей новой семьей, мы желаем тебе добра. Приди к нам, стань одной из нас…
Если бы не серьезный оккультный опыт, Андрей не ощутил бы постороннего влияния. Просто не смог бы осознать, что на него воздействуют. Карлон не гипнотизировал новенькую, он мягко обволакивал ее словами, подавлял волю своим участием и добротой. Обычный человек просто не усомнился бы в том, что жрец желает только хорошего, искренне стремиться помочь несчастной девушке, потерявшей ориентиры и не понимающую, что правильно, а что — нет.
— Прошу, старший брат, дайте мне еще времени.
Вожак выпрямился, в его взгляде сквозило изумление и ярость.
— Неужели я ошибся в тебе!?
Селеста почувствовала, как стая за спиной придвинулась ближе. Упыри, все еще находившиеся под властью совершенного Карлоном чуда, почувствовали недовольство в голосе своего кумира и были готовы растерзать того, кто это недовольство вызвал. Краем глаза Андрей заметил, как неуверенно отступает в тень Аларика. Нет, сейчас женщина не станет ей помогать, слишком мало они знакомы, и слишком велик страх перед вождем. И — другая сторона. Скорчившаяся девчушка смотрела на нее со страхом и надеждой. Она понимала, что странная упырица почему-то не хочет ее убивать.
Стая за спиной придвинулась еще на один крохотный шажок.
Убежать не удастся. Их много, и сейчас их действиями руководит инстинкт, который кричит: «Кто не с нами, тот против нас!»
Андрей принял решение.
Надежда в глазах жертвы потухла.
Закричать девчонка не успела, руки Селесты неуловимо быстро и как-то нежно обвились вокруг ее головы, сворачивая шею. Смерть наступила мгновенно, боли несчастная не почувствовала. Позади радостно завыли восставшие, приветствуя новую сестру, теперь уже — настоящую сестру, не только на словах. Довольно выпрямился усталый Карлон, хотел что-то сказать…
Запнулся.
Селеста прямо, не отводя взгляда, смотрела в лицо вожака. И тот понял: однажды ему бросят вызов. Да, сегодня он победил, сила на его стороне, он добился, чего хотел. Жертва принесена. Однако сломать новенькую не удалось, рано или поздно она ответит на сегодняшнее принуждение. Когда-нибудь…
Андрей, дитя технологического века, к слову «магия» испытывал большое предубеждение. Интерес к оккультизму не мешал ему испытывать скепсис в отношении изучаемых легенд и преданий о сверхъестественных возможностях людей, а долгие знакомства с шарлатанами его в неверии укрепили. Но странная и нелепая вера в незримое продолжала вести его по жизни, и вот до какого состояния довела. Ну что сказать, за знания надо платить. И, возможно, потеря собственного тела и превращение в кровососа — не самая суровая цена.
В силу мировосприятия Андрей считал присущие магам способности одним из путей развития технологии. Основания были серьезные: по словам Аларики, большинство местных волшебников использовало различные артефакты и предметы для занятия ремеслом. «Чистая» магия, создание заклинаний усилием воли, являлась прерогативой высшей аристократии (почти полностью уничтоженной в первые дни эпидемии). К таковым в Талее относилось семейство герцога. Интересно, сохранили ли они свои способности?
Если сохранили, то убившее человека свечение вокруг руки Карлона получает логичное объяснение. С самого начала религиозно окрашенная теория о конце света и пришествии Повелителя Тьмы вызывала сомнения — в истории одной только старушки-Европы таких учений насчитывалась не одна сотня. Всякая война порождала сатанинские культы, чьи идеологии более-менее совпадали. Завоеватели всех мастей вели себя с такой жестокостью, что мысль о наступлении последних дней казалась реальной. Здесь ситуация схожая, просто место войны заняла Великая Чума, уничтожившая цивилизацию с не меньшей эффективностью. Впрочем, войны еще начнутся, потом. Предположим, присущие благородным родам способности не утрачены, хотя и сильно ослабли (Селеста помнила, каким изможденным выглядел жрец после краткого применения своих сил). Тогда… Что тогда? Слишком много неувязок и предположений. Неизвестно, кем был Карлон до катастрофы, неизвестно, что вообще такое магия в местном понимании термина. С другой стороны, ложная теория лучше никакой. Есть от чего отталкиваться.
Восставшая пошевелилась и поднялась с койки, продолжая попутно размышлять. Еще один животрепещущий вопрос, столь любимый русской интеллигенцией: что делать? Что делать-то дальше? Из всех восставших симпатию внушают Аларика и, в какой-то мере, Ганн. Если уходить, то вместе с этими двумя. Остальные в разной степени безумны, с ними не то, что жить, рядом находиться опасно. Драться с Карлоном за власть в маленьком сообществе нет ни желания, ни причины.
А, собственно говоря, чего он хочет? Вернуться обратно, в родной мир? Безусловно. Как бы плохо там ни было, по сравнению с местными условиями маленькая комнатушка в центре города казалось воплощением мечтаний. Горячая вода, любимая кафешка в уютном подвальчике, телевизор, ежегодный отпуск, красивые женщины — рай, да и только. Будь у него твердая уверенность, что самоубийство вернет его в привычное тело, мигом бы сиганул в костер, не дожидаясь утра. К сожалению, таковой уверенности взяться неоткуда.
Остается выживать и надеяться на лучшее. Если один шарлатан сумел забросить его неизвестно куда, почему бы другому не вернуть обратно? Главное, суметь найти местного Мерлина. Скорее всего, выжившая интеллектуальная элита сосредоточилась во дворце, только там они могли переждать буйство озверевшей толпы. Значит, для начала — получить доступ к знаниям, а там видно будет. Сложная задача, не на один год. Учитывая же идеологические установки старшего брата, времени совсем нет.
Выходить из кельи не хотелось. Мысль о предстоящей встрече с теми самыми существами, которые вчера были готовы ее убить, вызывала неприятную дрожь и злость. Перед глазами постоянно всплывала сцена разговора с Карлоном и последующее убийство. Стыдно. Как бы Андрей не уговаривал себя, что иного выхода не было и девочка умерла бы в любом случае, все равно принятое решение не давало покоя. Будь он христианином, сказал бы, что не выдержал искуса. Ведь мог наплевать на собственную жизнь и рискнуть, мог. В случае неудачи, возможно, лежал бы сейчас в родном теле, а не кусал губы от стыда в мрачной комнатушке.
Обычно Селеста выходила во дворик одной из первых. Тик или Ганн иногда всю ночь проводили в своих кельях, не реагируя на стуки в дверь, Артак по неизвестной причине спал еще какое-то время после рассвета. Сегодня ноги не шли, пришлось себя заставлять. Как результат, внизу ее встретила хмурая и злая Аларика:
