— Я бы на твоем месте не стала из-за этого беспокоиться, — ответила я. — Полагаю, он уже отыскал дом, тут ведь совсем недалеко. — Да уж, найти нас совсем нетрудно, подумала я, поскольку это вообще единственный дом на мили вокруг, да к тому же к нему ведет хорошо накатанная дорога. Лорд Джон просто оставил мальчишку здесь, чтобы самому отправиться вперед и найти Джейми… и предупредить его. Весьма мудро. Мои губы невольно сжались.
— Это дом Фрезеров? — спросил мальчик. Он сделал осторожный шаг, слегка расставив ноги, чтобы они не касались одна другой. — Мы приехали, чтобы повидать Джеймса Фрезера.
— Я миссис Фрезер, — сообщила я и улыбнулась мальчику. Я могла бы добавить — «и твоя мачеха», — но не стала. — Пошли.
* * *
Он пошел следом за мной сквозь лесок к дому, почти наступая мне на пятки от торопливости. Я то и дело спотыкалась о корни деревьев и наполовину скрытые землей камни, потому что совершенно не смотрела, куда ступала, и постоянно боролась с желанием обернуться назад и уставиться на мальчишку. Если Вильям, виконт Ашнесс, девятый граф Эллесмер и не был самой последней личностью, какую я вообще ожидала увидеть в глухих лесах Северной Каролины, то он все же был почти последним в списке… полагаю, еще менее можно было предположить, что в нашу дверь вдруг постучится лично король Георг.
Что заставило этого… этого… я сосредоточилась, пытаясь выбрать из всех известных мне непристойных эпитетов наиболее подходящий для лорда Джона Грея, и мне пришлось основательно сразиться с самой собой, чтобы постараться называть его тем именем, которое он получил при крещении. Однако в итоге я эту идею отбросила; все равно у меня ничего бы не вышло.
Итак, Вильям, виконт Ашнесс, девятый граф Эллесмер. По крайней мере, он себя считал таковым. И что же ты будешь делать, хотела бы я знать, — в ярости обратилась я мысленно к лорду Джону Грею, — когда этот сопляк узнает, что он на самом деле просто незаконнорожденное дитя помилованного шотландца-преступника? Но мне важнее то, что собирается делать этот самый преступный шотландец? И что он почувствует?..
Я резко остановилась, и мальчишка чуть не налетел на меня, но сумел извернуться.
— Извини, — пробормотала я. — Мне показалось, я увидела змею, — и тут же пошла дальше, но мысль, вынудившая меня остановиться, продолжала колотить меня по голове, как крупный град. Неужели лорд Джон притащил сюда мальчишку для того, чтобы установить его происхождение? Неужели он вознамерился оставить его здесь, с Джейми… с нами?
Перепуганная до полусмерти этим предположением, я как-то даже не потрудилась соотнести картины, созданные моим переполошенным воображением, с тем человеком, с которым я встречалась на Ямайке. Да, у меня были веские причины к тому, чтобы недолюбливать лорда Джона Грея, — довольно трудно испытывать теплые чувства к человеку, который изливает гомосексуальную страсть на вашего собственного мужа, — но я должна была признать, что в остальном в его характере не было ни малейших признаков легкомыслия или жестокости. Напротив, он поразил меня своей чувствительностью, добротой и чувством чести… ну, по крайней мере, он мне казался таким, пока я не обнаружила, что его привязанность к Джейми имеет весьма специфический оттенок.
Может быть, там у них что-то случилось? Возникла какая-то угроза для мальчика, и это заставило лорда Джона испугаться за его жизнь? Ведь наверняка никто не мог заподозрить правду о происхождении Вильяма — никто ничего об этом не знал, кроме лорда Джона и самого Джейми. Ну, и меня, конечно, мысленно спохватилась я. И поскольку никто не мог обнаружить внешнего сходства, я снова с трудом удержалась от того, чтобы обернуться, — ни у кого не могло возникнуть и причин для подозрений.
Но если поставить их рядом… ну, я скоро и увижу их рядом. От этой мысли у меня стало как-то пусто в груди, отчасти от страха, отчасти от предвкушения. Вправду ли сходство так сильно, как мне показалось?
Я намеренно взяла немного в сторону, через рощицу кизиловых деревьев с низко нависающими ветвями, — чтобы получить возможность повернуться и подождать мальчишку. Он повернул за мной, неловко наклонившись по пути, чтобы подобрать свои башмаки с серебряными пряжками; они все так же валялись там, где он их бросил.
Нет, подумала я, тайком рассматривая его, когда он выпрямился, причем его лицо слегка порозовело из-за наклона. Нет, сходство не такое уж сильное, как мне показалось на первый взгляд. У него, похоже, будет такая же фигура, как у Джейми, но пока что до этого далеко… он походил на Джейми очертаниями тела, но ведь он был еще пацаном, так что ему не хватало плотности. Он может вырасти очень высоким… да, это очевидно… но пока что он был примерно одного роста со мной, неловкий и тощий, со слишком длинными руками и ногами, почти хрупкий на вид.
И у него были намного более темные, чем у Джейми, волосы; хотя они и отливали красным, когда на них падал случайный луч солнца, просочившийся сквозь листву, все же они были скорее темно-каштановые и не имели ничего общего с ярким красным золотом Джейми. Да и кожа его от загара приобрела мягкий золотисто-коричневый оттенок, тогда как Джейми на солнце становился как обожженная бронза.
Да, у него были слегка раскосые кошачьи глаза Фрезеров, но совершенно другая посадка головы, и другой разворот худеньких плеч, заставивший меня подумать о…
Брианна. Меня словно легонько ударило шоком, такой пугающей оказалась эта мысль. Конечно, мальчишка был похож на Джейми, но не это заставило меня подпрыгнуть от изумления и мгновенно узнать его с первого взгляда, — нет, я словно увидела перед собой Брианну… Брианну в десятилетнем возрасте, да… детские очертания лица Вильяма куда больше напомнили мне мою дочь, чем Джейми.
Он приостановился, чтобы высвободить длинную прядь волос из когтей кизила; потом он подошел ко мне, вопросительно приподняв одну бровь.
— Далеко еще идти? — спросил он. Его лицо приобрело нормальный цвет после прогулки, но все равно он выглядел немножко больным и старался не смотреть на собственные ноги.
— Нет, — ответила я, показывая на каштановые деревья впереди. — Вон там. Смотри, уже виден дым над крышей.
Он тут же взял с места в карьер, не дожидаясь меня, страстно желая как можно скорее избавиться от пиявок.
Я поспешила за ним, не желая, чтобы он очутился в доме раньше меня. Меня терзали самые противоречивые чувства; прежде всего я тревожилась за Джейми, потом, несколько слабее, — за лорда Джона Грея. Кроме того, меня мучило жуткое любопытство. И наконец где-то в глубине сознания, так глубоко, что я могла сделать вид, будто ничего подобного там вовсе и нет, затаилась острая боль тоски по дочери, чье лицо мне никогда больше не увидеть…
