— Я стою напротив входа на вашу работу. Если вы выйдете, то сразу меня заметите. На мне брючный костюм синего цвета и белая рубашка.
— Иду. — В трубке зазвучали короткие гудки отбоя.
Из сукрентоса решила не выходить — сейчас мне как никогда потребуется все мое самообладание, иначе могу не выдержать и просто брошусь к отцу на шею. Так что когда он выскочил из здания, оглядываясь, я осталась совершенно равнодушной. Махнула рукой, подзывая, заодно оглядывая отца магическим взглядом. Хмыкнула.
Папа поспешно подошел, осмотрел меня с ног до головы.
— Ты… вы сказали, что были подругой моей дочери?
— Почему была? Я и сейчас ее подруга.
— И моя дочь…
— Ждет нас.
— А почему она сама не пришла домой?
— Говорит, что не хочет оставить своих младших брата и сестру сиротой, поскольку боится, что у вас с мамой может случиться сердечный приступ. — Папа впервые улыбнулся, а я продолжила: — потому она решила сначала поговорить с вами без мамы, а потом уже вы должны решить что именно будете рассказывать маме.
Отец нахмурился.
— Она… что с ней случилось?
Я опять присмотрелась к папе, потом подошла, вытащила микрофон из-за ворота пиджака, покрутила в руке.
— Поймите, я совсем не возражаю чтобы ваша служба безопасности проследила за вами, но возражаю против подслушивания. — Сжала кулак, давя микрофон, на асфальт упал покореженный микрофон.
Папа проследил за ним печальным взглядом.
— Это мой друг приделал, я с ним переговорил… ему может достаться за порчу имущества.
Понятно, что не имущество его сейчас интересовало и не порча его. Что этот микрофон? Копейки. Но что-то сказать должен.
— Думаю, он без труда спишет его. А сейчас прошу за мной.
Я развернулась и направилась по дороге, не оглядываясь. Да мне это и не нужно было, я прекрасно видела папу — есть такая возможность, хотя и привыкнуть к ней надо, одновременно смотреть и вперед и назад очень необычно и с непривычки тяжело. Когда папа решил, что я не вижу, он как-то разом посмурнел. Видно, что это общение далось ему очень тяжело. Тут и надежда, что дочь вернулась и боязнь поверить в чудо, а потому заранее настроился, что я мошенник, решивший выцыганить у него деньги. В общем и хочет и боится поверить. Разглядывал меня, пытаясь понять кто я и откуда.
— Где была моя дочь?
— Думаю, лучше вам спросить у нее.
Скоро там этот ресторан? Я даже в сукрентосе уже не могу сдерживаться. Вот уж не думала, что эмоции могут быть настолько сильны, что пробьют и это состояние. Ага, вот и он. Подала сигнал Элоре, чтобы та временно ушла, в туалет, например, а сама веду отца в заказанную нами кабинку, где уже накрыт стол и расторопный официант расставлял последние блюда.
— Здесь? — отец явно был удивлен.
— А вы думали, я поведу вас в какое-нибудь полуразрушенное здание на окраине города в квартале под снос? — поинтересовалась я с иронией.
Отец смутился, видно этого и ожидал.
— Поверьте, тут гораздо удобнее и менее привлекает внимание. А тайные встречи в развалинах — это для дешевого детектива или боевика.
— А вы, конечно, опытный шпион.
Ба! Папа шутит. Я улыбнулась.
— Пришлось научиться.
Отец огляделся, видно искал меня… в смысле дочь.
— Но…
— Она вышла. Подождите немного, я схожу за ней, — Повернулась и выскочила из кабины. Все же и у сукрентоса есть свои пределы — оставаться там дольше уже не могла. Сейчас разыскать Элору и снять маскировку и уже вернуться с ней вдвоем. Зачем такие сложности и почему я не отправила к отцу Элору? Ну она все-таки не очень хорошо знает мой мир, а потом я боялась, что она по незнанию что-нибудь лишнее скажет. Да и вообще… Под это «вообще» можно все что угодно подвести, но главное, просто хотела с отцом увидеться как можно быстрее, вот и не выдержала.
Элора нетерпеливо дожидалась в помещении туалета. Увидев меня… в смысле себя… в смысле меня в своем облике, оглядела, хмыкнула и тут же уничтожила мою маскировку. И что она ей так не нравится?
— Ты как?
— Страшно, — призналась я, — но я справлюсь.
— Уже прогресс, — кивнула Элора. — Ладно, я иду, отвлекаю твоего отца, а ты следом.
Киваю, но ненадолго задерживаюсь у зеркала. Мда, на невинную девочку уже не тяну. Жилистая, собранная, взгляд жесткий внимательный и сама напряжена как пружина. Не удержалась и чуть-чуть магией смягчила черты лица, спрятала глаза в легкой тени, прокатила теплую расслабляющую волну по телу. Вот теперь в самый раз. Кивнула изображению и вышла. Прошла к кабинке и прислушалась. Отец расспрашивал про меня, а Элора что-то невнятно мычала в ответ, при этом мысленно высказывала мне все, что думает. Маг разума недоделанный, блин. Иду я, иду, и нечего так обо мне думать.
Тихонько открыла дверь и вошла в кабинку. Отец сидел спиной, разговаривая с Элорой. Та, заметив меня, замолчала, папа заметил куда направлен ее взгляд, вздрогнул, начал медленно оборачиваться, но я опередила, подскочила и обняла сзади, спрятала лицо у него в волосах. Еще там, на дороге так хотела сделать. Просто прыгнуть ему на спину как в детстве, он бы подхватил меня, завертел…
— Папка, — шепчу.
Он замирает. Буквально на миг, который длится вечность, потом резко поворачивается, подхватывает меня и перетаскивает к себе на колени, смотрит неверяще. Я улыбаюсь, а у самой слезы из глаз, даже шевельнуться боюсь, а вдруг сейчас все исчезнет, и я снова окажусь на Алкене.
— Лена… — Он вдруг хватает меня и прижимает к себе, кости бы затрещали, не будь они укреплены магически.
Я уже не стесняюсь и рыдаю у него на груди. Не знаю, сколько мы так сидели, но вот я обернулась… Элоры не было. Быстро просканировала все вокруг. Оказалось стоит у двери с той стороны и следит, чтобы никто не вошел и не помешал… А эмоции ее… странные.
Быстро соскакиваю с колен отца, посылаю ей сигнал. Она осторожно заглядывает, заходит и садится рядом со мной. Взгляд совершенно спокоен. Да она же в сукрентосе! Мда, совершенно не думала, каково ей увидеть мою встречу с отцом. Наверное, не стоило ее брать. Элора улавливает мое чувство вины, направленное на нее и мотает головой, мол в порядке все. Оборачиваюсь к отцу. Тот безмолвно наблюдает за нами. Мало что понимает, но понимает главное — наш с ней обмен взглядами что-то для нас двоих значит, что постороннему понять трудно. Но так же понимает, что спрашивать пока не стоит, все равно ведь расскажу только то, что сочту нужным.
Я откинулась на спинку кресла. Сейчас будет самое сложное. И дело тут не в рассказе, а в том, что я твердо решила ничего не скрывать. Каково папе будет узнать, что его дочь стала профессиональной убийцей, на чьем счету трупов больше, чем у иного маньяка? Ну и ладно, если откажется от такой дочери, значит не так уж я ему нужна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
