— Но, если она и в самом деле обладает этой ужасной силой, вы сильно рискуете, отправившись к ней в гости, — проговорил Генри Карлин.
Дейл покачал головой, достал из своего черного саквояжа какие-то штуковины и спрятал их в карман.
— Эти амулеты защитят нас от злой силы. Вы сказали, что эти Мионэ живут в другом конце города?
— Да, нужно пересечь весь Тауристон, — подтвердил Генри Карлин. — Улица Карделл… А там любой покажет вам, где живут Мионэ.
— Тогда в путь, — воскликнул доктор Дейл. — Мы вернемся через пару часов.
Мы вышли. Генри Карлин пристально смотрел нам вслед с немым беспокойством, а потом повернулся, видимо, собираясь вернуться к своему сыну. Миссис Гарсия тоже пристально следила за нами, словно знала о наших намерениях.
Ночная тьма уже стала сменять сумерки после заката, когда мы добрались до деловой части города. Вечерние развлекательные заведения — магазины и театры — уже зажгли свои огни. Но нас они не интересовали. Вскоре мы вышли в грязную западную часть города. Теперь к северо-западу от нас вдоль берега реки протянулись безмолвные в этот час заводы. Но на центральных улицах кипела жизнь. Смуглые мужчины и женщины сновали поодиночке и группами, спеша по своим делам после дневной смены. Из толпы доносились крики на итальянском, испанском и португальском, а также ругательства на нескольких балканских языках и смех. Полуобнаженные молодые люди, устроившие игрища под уличными фонарями, пронзительно кричали. А кроме того, сквозь эту шумную атмосферу то и дело прорывался звон гитары и резкие переливы кларнета.
После недолгих расспросов, мы нашли улицу Карделл и обнаружили, что она короткая, темная, спускается по склону прибрежного холма к реке. Тут стояли квадратные, напоминающие коробки каркасные дома. Уличные фонари были только в начале улицы. Тем не менее люди сидели на ступенях своих домов, а некоторые бродили по улице, но тут было много меньше шума, чем на центральных улицах.
Мы остановились на улице, оглядываясь.
— Я бы предпочел не упоминать тут Мионэ, — объявил доктор Дейл. — Но нам нужно каким-то образом выяснить, где они живут.
И доктор направился к крыльцу дома, возле которого мы стояли. В свете, льющемся из окон гостиной, мы увидели пожилую итальянку, которая сидела на крыльце.
Она с неприязнью взглянула на доктора Дейла. Глаза у неё были черными, словно крыло ворона.
— Извините, что беспокою вас, — вежливо начал доктор Дейл, — но мы интересуемся, кто где живёт?
— О ком конкретно вы хотите узнать? — спросила женщина.
— О семействе Мионэ, — скривившись, ответил ей доктор Дейл. — Кажется, глава его Пётр Мионэ?
Глаза женщины расширились от смеси удивления и ужаса. Она сделала знак от дурного глаза, причем так быстро, что я едва рассмотрел её движение, а потом вскочила и бросилась в дом. Оттуда сразу же послышались возбужденные голоса, говорившие по-итальянски. Неожиданно в доме замолчали, и на крыльцо выскочил мужчина, который, казалось, был готов броситься на нас, чтобы разодрать голыми руками.
— Что вам нужно от Мионэ? — поинтересовался он. — Вы их друзья?
— Не то чтобы друзья… — замялся доктор Дейл. — Если говорить откровенно, мы их никогда не встречали.
— Вот и не нужно с ними встречаться! — высунулся из дверей другой. — Они нехорошие люди… Они насылают сглаз! Я, Доменик Миллéра, предупреждаю вас об этом!
— А почему вы думаете, что Мионэ могу навести сглаз? — продолжал расспрашивать доктор Дейл.
— Думаю? Я не думаю… Я знаю! — Тут он схватил доктора Дейла за руку и потащил его за собой в дом. Я, естественно, последовал за ними. Войдя, мы оказались в комнате, освещенной газовой лампой. Тут был ещё один мужчина и две женщины. Одна из женщин была именно той, что раньше сидела на крыльце. Все трое пристально уставились на нас.
В углу комнаты стояла деревянная кровать — единственный предмет мебели в комнате, за исключением нескольких стульев. И в ней лежала девушка лет семнадцати. Лицо у неё было с тонкими чертами, кожа была бледной, а черные глаза широко открытыми. Девушка внимательно, настороженно разглядывала нас.
Миллéра подвел доктора Дейла и меня к кровати, а потом, указав на девушку, объявил:
— Это моя дочь Джулия, — проговорил он трагическим голосом. — Вот откуда мне известно, что Мионэ обладают искусством сглаза.
Взгляд доктора Дейла скользнул от больной девушки к её отцу.
— Вы хотите сказать, что эту девушку сглазили…
— Её сглазил проклятый старик Пётр Мионэ. Да! — воскликнул Доменик Миллéра. — Он колдун и обладает дурным глазом. Точно таким же, как у всех его домашних. И у его сына Иосифа и дочери его сына Розы… Пётр Мионэ сильно рассердился на нас, когда я сказал, что он должен быть наказан за то, что взглядом убил мальчика Сафетти. Он возненавидел меня за это и при случае сглазил мою Джулию. Она никак не могла от него защититься. С тех пор она заболела, а эти проклятые Мионэ до сих пор хотят по улицам безнаказанно.
Рука Миллéра очертила в воздухе защитный знак, а остальные присутствующие торжественно закивали. Больная девушка так и не шевельнулась.
— Говорите, что Пётр Мионэ убил мальчика с помощью сглаза? — переспросил доктор Дейл, и Миллéра кивнул.
— Да, сын вдовы Сафетти, Феликса Сафетти. Мать ребенка разозлила Мионэ, и это была его месть. Разве нельзя, чтобы по повелению Господа эту семью смыло с лица Земли?
Доктор Дейл покачал головой, когда снова вышел на крыльцо с Миллéра.
— Ужасно, — проговорил он. — Но ваша дочь поправится.
— Да, теперь она выздоравливает. Мы держим её там, где взгляд дурного глаза Мионэ не сможет навредить ей, — заметил Доменик Миллéра. — Но она так медленно выздоравливает.
— Но вы все же можете сказать мне, где на этой улице находится дом Мионэ?
— Вам не следует ходить туда. Я ведь предупредил вас о том, кто они такие, — пробормотал Миллéра — Их дом внизу у реки, в самом конце улицы…
А потом он замолчал, уставившись на улицу. Тишина неожиданно воцарилась во всем микрорайоне. Люди, которые раньше сидели на крыльце своего дома, неожиданно замолчали и поспешно вошли в свои дома. Женщины чуть дальше по улице собирали детей, которые до того играли посреди улицы. Те, кто прогуливался по тротуару, поспешили по своим домам.
А все потому, что со стороны освещенной части улицы в сторону реки по улице брел одинокий человек — высокая, прямая, черная фигура, в мягкой черной шляпе и длинном черном пальто, несмотря на то, что погода была теплой. Незнакомец шел, опираясь на палку. Когда он подошел ближе, Миллéра увлек нас в переплетение теней. Вскоре незнакомец прошествовал мимо нас.
Он казался старым, хотя его лицо едва можно было различить во тьме. Кожа у него была морщинистой, а волосы на висках — седыми. Его глаза прятались в тени шляпы, но мы видели зловещую улыбку, которая играла на его лице. Он неторопливо прошествовал мимо нас, и когда он исчез на другом конце улицы, люди снова начали выходить из своих домов, снова расселись на ступенях, глядя вслед странному человеку, пока его фигура не растаяла в вечернем тумане, поднимавшемся с реки.
— Кто это был? — поинтересовался доктор Дейл, и Доменик Миллéра в чувствах потряс кулаком вслед исчезнувшей фигуре.
— Это и был тот самый злобный негодяй, о котором мы говорили! Да, это был сам Пётр Мионэ, глава этого проклятого семейства.
Глава 3
Миллéра вернулся в дом, а доктор Дейл вместе со мной отправился дальше по улице. В дальнем конце улице было довольно темно, но мы отлично видели, что там много меньше домов. Чуть дальше тускло блестела река.
— Кажется, Мионэ тут хорошо знают.
Доктор Дейл пожал плечами.
— Как думаете, доктор Дейл, эта девушка действительно стала жертвой сглаза? — поинтересовался я.
— У неё были все симптомы жертв сглаза, Оуэн, — ответил мой друг. — И, видимо, дом впереди — именно тот, который мы ищем.
Улица Карделл неожиданно ушла вниз, спускаясь к берегу реки, который был футов на тридцать ниже того места, где мы стояли. Вдоль берега протянулась каменная стена, и последний дом на улице был построен прямо на этой стене.
