анализируя причины этого явления в контексте исторического опыта России, Ефремов указывал на общий «корень» всех ее «неуспехов и поражений» на полях сражений, а именно «недостатки нашего государственного строя: разобщенность правительства и народа, опека первого над вторым, отсутствие контроля народа над деятельностью правительства, распространенность должностных преступлений». Согласно стенограмме думского заседания, «рукоплескания слева, в центре и справа» вызвала его речь в нижней палате парламента 19 июля 1915 года, в которой он свидетельствовал, что только под влиянием крупных военных неудач правительство осознало свою несостоятельность и предприняло ряд давно назревших преобразований («обратилось к содействию русской промышленности, с призывом к дружной работе всего населения для снаряжения армии, оно пошло даже навстречу общественному мнению и устранило из своей среды наиболее ненавистных в армии и стране, наиболее противообщественных министров»). Приветствуя от имени прогрессистов эти перемены, Ефремов в то же время заявлял о недостаточности принятых мер для обеспечения победы, поскольку «произошла лишь частичная смена лиц, но не смена системы, произошло лишь изменение внешней формы, но не существа взаимоотношений народа и правительственной власти… самого духа государственного управления».
«Отечество в опасности!» – поддерживая этот лозунг, Ефремов провозглашал необходимыми предпосылками «успешного завершения мировой борьбы» создание «внутреннего мира, обеспечение уважения к личности и свободе русских граждан, предоставление простора их организации и самодеятельности». Развивая свою мысль, оратор настаивал на необходимости установления в России «сильной власти, а таковой может быть только власть, пользующаяся доверием народа». В сложившейся ситуации Ефремов и его соратники по фракции считали одинаково преступным «цепляться за власть или своекорыстно ее домогаться». От лица прогрессистов он заявлял, что долг Государственной думы «в это тяжелое время» состоит в «поддержании власти всем своим авторитетом, разделении с ней всей ее ответственности». Вместе с тем он указывал на необходимое условие для этого, а именно создание «министерства национальной обороны, составленного из лучших представителей страны, независимо от их партийной принадлежности, готового ответствовать перед народным представительством».
С настойчивостью известного древнеримского государственного деятеля («Карфаген должен быть разрушен!») Ефремов неизменно проводил мысль о необходимости реформы правительства в указанном направлении. Впрочем, следует заметить, что, несмотря на популярность «формулы ответственного министерства», даже в среде самих прогрессистов были сомневающиеся в своевременности данного лозунга (А.С. Посников, Н.Н. Львов), которые опасались «революции во время войны» как возможного последствия настойчивого проведения Думой в жизнь призыва к «смене всей системы и методов управления». Позже, находясь в эмиграции, Ефремов признал «глубокую правоту» соратников-оппонентов… Что же касается его призыва к мобилизации общественных сил как для победы над внешним врагом, так и в целях внутреннего переустройства России, то эта идея в ту пору была одной из главных, определявших общественные настроения. Стремясь к расширению социальной базы оппозиции, прогрессисты предпринимали попытки организовать на своей платформе всероссийские торгово-промышленный, кооперативный, крестьянский и рабочий союзы.
Постепенно накал патриотических эмоций и очевидность крупных просчетов власти в снабжении армии, в организации страны для победы создали единство настроения в депутатской среде, способствовали образованию сплоченного большинства в Думе. В качестве своего рода «скрепы» этого большинства (т. е. основы для объединения «всех прогрессивных думских партий») одно время рассматривалась новая (так и не состоявшаяся) политическая партия – национал-либеральная. С инициативой ее создания в IV Думе в июле 1915 года выступили И.Н. Ефремов и М.А. Караулов (внепартийный депутат).
Идея организации национал-либеральной партии тогда просто носилась в воздухе. Благоприятной средой для «прорастания» этой идеи стала, в частности, дискуссия о национальном начале в либерализме, активным участником которой был П.Б. Струве. Он провозглашал «безоговорочное признание национального начала» единственно правильной позицией не только для власти, но и для русского образованного общества, в целом проникнутого либеральными идеями. Отечественные либералы совершат огромную ошибку и обрекут себя на бессилие, – выступал с предупреждением Струве, – если будут «упорствовать в отрицании за Россией характера национального государства, или, вернее, национальной империи». Известный политик выражал уверенность в том, что «только такой общественный национализм сможет сделать невозможным реакционное использование национального принципа и вообще нездоровые проявления национализма». О популярности идей национал-либерализма в России в годы Первой мировой войны свидетельствовала, в частности, и прошедшая в прессе информация о возможном переименовании «Союза 17 октября» в национал-либеральную партию.
В отличие от незадавшейся судьбы разного рода «национал-либеральных» предложений в области партийного строительства, более известен другой политический проект, в основе своей преследовавший ту же цель и реализованный в августе 1915 года. Речь идет о Прогрессивном блоке, одним из инициаторов создания которого (и членом бюро) также являлся Ефремов. Прогрессисты и их соратники по блоку считали образование этого объединения «фактом большой важности, впервые наблюдаемым в России», «первым шагом на пути к правильному функционированию парламента, на пути к парламентаризму».
Вехой в процессе сближения власти и общества призвано было стать Особое совещание для обсуждения и объединения мероприятий по обороне государства (Особое совещание по обороне государства), созданное в августе 1915 года как высший военно-регулирующий орган для мобилизации и милитаризации экономики. «Положение» о нем стало компромиссным (с учетом мнения общественности) вариантом реорганизации действовавшего до того времени Совещания при военном министре. Одним из первых «общественных» проектов подобного рода, еще до открытия в июле 4-й сессии Думы, стало предложение, исходившее от фракции прогрессистов и предусматривавшее создание «Комитета государственной обороны из министров, ведавших вопросами снабжения фронта и тыла, и представителей обеих законодательных палат, земского и городского союзов, военно-промышленных комитетов», наделение этих представителей правами, «равными с министрами». По мысли Ефремова и других прогрессистов, реформированное Совещание «дало бы возможность представителям общественных организаций упорядочить не только снабжение армии снаряжением, обмундированием и продовольствием, но и движение по железным дорогам, открыть простор для деятельности мобилизованной русской промышленности и обеспечить мирное население продовольствием и топливом». Рассмотрение данного законопроекта прогрессисты считали одним из первостепенных дел предстоявшей думской сессии.
С августа по декабрь 1915 года Ефремов в качестве представителя Государственной думы входил в состав участников Особого совещания по обороне государства (26 августа избран членом подготовительной комиссии по вопросам общего характера). Нечасто выступая в заседаниях, он тем не менее занимал принципиальную позицию по ряду вопросов. В частности, по итогам слушаний в Совещании 28 октября 1915 года вопроса о «финансовом неблагополучии» Путиловских заводов, являвшихся одним из крупнейших контрагентов военного ведомства по поставке предметов артиллерийского снабжения, Ефремов выступил против мнения большинства участников заседания, усмотревших в сложившейся ситуации угрозу интересам государственной обороны и высказавшихся за «безотлагательное производство секвестра Путиловских заводов с передачей их в казенное управление». Впоследствии он (вместе с другими членами Совещания, в том числе С.И. Тимашевым, В.И. Тимирязевым, А.С. Стишинским, М.А. Стаховичем, М.А. Беляевым, А.С. Лукомским, Д.С. Шуваевым, К.В. Некрасовым, А.И. Коноваловым)
