Читаем без скачивания Линкольн - Карл Сэндберг

Это сказала Сара-Буш Линкольн, принявшая бремя скорби в тот день.

Эдвин Бут, актер, лучший в мире исполнитель шекспировских ролей, утром 15 апреля еще лежал в постели, когда вошел слуга и сообщил ему, что Джон Бут, его брат, стрелял в президента и убил его. Эдвин Бут говорил потом: «Как будто меня ударили молотом по голове».

Кто же был Джон Бут? Посредственный, малоизвестный актер покрыл теперь свое имя позором бесславия. Даже его друзья на Юге почти все отреклись от него, как от бешеного, совершившего предательство, преступление. Это был дьявольски коварный безумец, бретер-фехтовальщик, стрелок без промаха. лошадник. Теперь повсюду висели объявления с его портретом и именем: военное министерство обещало 50 тысяч долларов тому, кто доставит его живым или мертвым.

Джон Бут был одним из десяти детей в семье Джюниуса Брута Бута, владельца большой фермы в 25 милях от Балтимора. Джюниус Брут Бут, по-видимому, всегда был во власти эмоций, и часто сдерживающие центры не в состоянии были удержать его. Воспитали его в догмах епископальной церкви; вместе с тем он поставил себе за правило соблюдать некоторые священные дни согласно корану; католические попы считали его своим, так как он хорошо знал их обряды; в синагогах его принимали за еврея, когда он там читал молитвы на древнееврейском языке; масоны похоронили его в баптистском склепе. Принято было считать его видной фигурой в культурной жизни Америки и лучшим актером в шекспировских пьесах.

Он часто пил запоем и временами становился невменяем. У его сына Джона было где разгуляться 200 акров лесных угодий. Говорили, что «его испортили женщины», что он делал и брал все, что ему хотелось, и обожал тайны. Непомерно росло в нем тщеславие; он был полон темных, неясных побуждений, которых близкие опасались и не могли понять; у него были планы и цели, подсказанные ему болезненными желаниями и ошеломляющим эгоизмом.

Он был недостаточно высок для ролей первых любовников, но «он возмещал этот изъян своей необычайной осанкой и привлекательностью… Он был кумиром женщин», — писал Чарльз Уиндгем.

Он подвизался на театральных подмостках Севера и с 1861 года при каждом удобном случае агитировал за дело Юга. В городе Олбэни его предупредили, что это может кончиться для него плохо. «Разве это не демократический город?» — спросил Бут. «Да, — последовал ответ, — демократический, но не раскольнический».

В 1864 году его стало заедать чувство вины: он живет в безопасности и полном комфорте в то время, когда на Юге свирепствует война и дела конфедератов все ухудшаются. Он решил совершить поступок, который спасет Юг от гибели и в то же время заставит мир застыть от драматизма этого акта. В августе 1864 года он завербовал двух сторонников для своего «предприятия». Это были Сэмюэл Арнолд и Майкл О’Лохлин — два школьных его товарища. Они наметили взять в плен или украсть президента, увезти его в Ричмонд и затем выменять на такое количество военнопленных конфедератов, которое обеспечит победу в войне.

Он жил большей частью в отеле «Нэшнл» в Вашингтоне, изучал образ жизни и обычаи Линкольна, в особенности его привычки как театрала. В театре Гровера, а также у Форда Бут был своим человеком; личную почту ему адресовали в театр Форда, где он и совершил убийство. В этих театрах он знал как свои пять пальцев все входы и выходы, все двери, закоулки, залы, коридоры, вестибюли и проходы.

В ноябре он верхом изъездил дороги Мэриленда и Виргинии к югу от Вашингтона, сутками изучал подъездные дороги, пешеходные тропинки, потайные места. Он отправил своей сестре Эйше письмо, из которого было ясно одно — его намерение доказать Югу, что он конфедерат-герой. Его шайка конспираторов собиралась в пансионе на улице Эйтч, между Шестой и Седьмой улицами. К шайке примкнули ученик провизора Дэвид Геролд, 20 лет, искавший работу, когда его повстречал Бут; затем еще один — черноволосый горбун с жидкой бороденкой, лукавый трус ср свирепым взглядом; он был немецкого происхождения, каретник из порта Тобако, Виргиния. Его, Джорджа Ацеродта, привлекла обещанная Бутом награда в золоте. Третьим был высокий широкоплечий 20-летний атлет, гибрид быка и тигра, конфедерат, ветеран битв при Антьетаме и Чанселорвилле. Он был ранен под Геттисбергом. В январе 1865 года этот юноша, провоевавший четыре кровавых года, отчаялся, разуверился в конфедератах и дезертировал. Он шатался по улицам Балтимора, бездомный, без гроша в кармане, в отрепьях. Он нашел у Бута сочувствие, похвалу, помощь деньгами и одеждой. Он был известен как Люис Пэйн (Люис Торнтон Поуэл), чье посещение дома Сьюарда закончилось ранением пяти человек. Хозяйкой пансиона была Мэри Сурат, «почтовый ящик» конфедератов, адова шпиона, в свое время переправлявшего информацию южанам.

Ее сын Джон бросил работу клерка и вступил в шайку Бута. Ростом в шесть футов, этот худощавый, но могучий парень привел с собой Луиса Вайхмана, колеблющегося, подозрительного и осторожного молодого человека. Они дружили два года в школе. в которой Сурат готовился стать священником. Вайхман был школьным учителем в Вашингтоне и затем работал клерком в бюро генерального комиссара по делам военнопленных.

Из старых членов шайки Сэмюэл Арнолд был батраком, ненавидевшим работу на ферме, а Майкл О’Лохлин работал конюхом; он прилично управлялся с лошадьми и еще лучше со спиртными напитками. Шайка занимала семь номеров в пансионе миссис Сурат и жила на средства Бута.

Был день, когда Бут и Пэйн вдвоем рыскали по парку Белого дома. Бут подстрекал Пэйна пойти в Белый дом, послать Линкольну свою визитную карточку, войти в его кабинет в качестве просителя и там же на месте убить. У Пэйна не хватало наглости для этого, и Бут Издевался над ним.

8 апреля Вашингтон ликовал по поводу сдачи армии Ли. Пэйн, Ацеродт и Геролд ждали приказаний Бута. Вечером 11 апреля Бут и Пэйн стояли в толпе на лужайке перед Белым домом, у окна, где президент произносил свою речь. Бута трясло от бешенства, когда он слышал слова об избирательном праве для негров, о предоставлении права голоса цветным, «очень интеллигентным… и тем, кто воевал за наше дело в рядах армии». Он подстрекал Пэйна стрелять в оратора, но Пэйн отказывался — риск был слишком велик. Они ушли. Бут бормотал: «Это последняя речь в его жизни».

В своих показаниях сестра Бута — Эйше — писала, что «…если Джон сошел с ума, то это произошло в период между падением Ричмонда и ужасающим концом».

14 апреля, в страстную пятницу, между одиннадцатью и двенадцатью часами дня он приходит в театр Форда за своей почтой и слышит, что посыльный из Белого дома договаривается о резервировании ложи для президента на этот, вечер. Он сразу приступает к действию: берет напрокат лошадь, спешит к миссис Сурат и вручает ей пакет с полевым биноклем, который она должна передать в таверну в Суратсвилле. Затем он идет в театр, видит, как вносят кресло-качалку в ложу для президента. Он осматривает замки, буравит дырочку в двери и выдалбливает углубления в штукатурке кирпичной стены.