Все решено. И Сэм Файнер, кажется, не удивился. Удивилась Лаки, она подумала, что все остальные тоже, уж Рон и Бен с Ирмой — это точно. А у Эла Бонхэма на лунообразном лице появилось непонятное выражение.
Все они провожали его на аэродром. Сэм Файнер уже заказал большой лимузин, но и он не вместил всех. Так что, попросив Рене оставить им ужин, Лаки снова поехала на переднем сиденье старого джипа Джима, между Джимом и Роном, держась за спинки их сидений, чтобы ее не бросало из стороны в сторону. На этот раз она была в юбке. Бен с Ирмой — и на этот раз — болтались позади. Остальные поехали в лимузине с Файнером.
Большой самолет оторвался от земли и исчез в ярком лунном свете ночного неба, потом все — все, кроме Сэма Файнера, — выпили в баре аэропорта. Выпивка, несмотря на печальный повод — отъезд бедолаги Сэма, получилась веселая и праздничная. Именно тогда, во время выпивки, Кэти Файнер проинформировала Грантов и Спайсхэндлеров, что не вернется с ними в отель. Ее тошнит от этой пищи, она столько рыбы съела за последние дни, что видеть ее не может. Она на лимузине поедет в город с Бонхэмом и Орлоффски, с Элом и Мо — вот как она сказала. Потом они могут поиграть в рулетку. Так что ждать ее нечего. Разве что, конечно, они захотят встретиться с ними потом, в маленьком подпольном казино. Никто не захотел. Так что еще раз Лаки ехала домой — в отель — на переднем сиденье джипа Джима, держась одной рукой за спинку сиденья Джима, а другой сжимая спинку сиденья мужа.
И это была модель того, что происходило в последующие дни. Она все время оказывалась между Джимом и Роном. Бонхэм и Орлоффски не закончили работы на шхуне через два дня после отъезда Файнера, как они рассчитывали (позднее Лаки подумала, что догадывается, почему это произошло), и сказали, что понадобится еще два дня (итого получалось пять дней), пока они смогут выйти в море. Кэти Файнер перестала выходить на катамаране и проводила дни в городе, главным образом, на шхуне. Она перестала столоваться в отеле и ела в городе, главным образом, с Бонхэмом и Орлоффски, хотя Орлоффски был не очень заметен, поскольку в отеле она появлялась с Бонхэмом на машине, которую взяла напрокат вместо лимузина. Бен с Ирмой тоже решили хорошо провести последние дни в Кингстоне, тоже взяли напрокат машину и уехали на три дня осмотреть все, что не успели увидеть. Так что на катамаране осталось только трое. Она, Джим и Рон. Она между Джимом и Роном, Джимом и мужем. И Рон упрямо не сворачивал со своего пути, не изменял своего отношения — или избранной роли открытого друга — к Джиму Гройнтону. Временами Лаки казалось, что она знает, о чем говорят люди в отеле. Особенно при местной репутации Джима.
Она гордилась Грантом, Роном, когда тот так договорился с Рене насчет Файнера. Пусть они все и были ничтожной дерьмовой компашкой, она все равно гордилась им и тем, как мягко он все сделал. Но в то же время это еще раз напомнило ей о равно мягком, ровном, хитром, как при игре в покер, способе, каким он решил дело Кэрол Эбернати. Как сказал Рене, «тыква у тибе всида варит». Господи, верно. И всегда так было. Это снова взбесило ее, и она, наверное, в третий раз глянула на мужа — которого, как ей когда-то казалось, она знала, или она считала, что знала, — новыми глазами.
Она хотела пригласить Бена и Ирму на ужин со спагетти, которые она приготовит. Ее, как и Кэти Файнер, уже тошнило от рыбы. Рыба всегда была ее любимым блюдом, и она всегда заявляла, что не сможет ею наесться — никогда она не получит столько рыбы для этого. Но теперь нужно признаться, что заявление было преждевременным. И у нее возникла мысль приготовить добрый старый настоящий итальянский соус, который она делала великолепно, и сделать ужин со спагетти. Во всех лучших номерах Краунта были крошечные кухни, это была идея Рене, на случай, если самые избранные гости являются гурманами и любят сами готовить, так что проблем здесь не было. Рене и Лиза, конечно, не смогли прийти, поскольку должны были присматривать за ужином в отеле. Но она рассчитывала на Ирму и Бена. В тот день, вернее, вечер, когда она хотела приготовить ужин и пригласить их, они должны были вернуться из трехдневной поездки. А они не приехали. Она не знала, почему. Естественно, она не приглашала Кэти Файнер, главным образом, потому, что не хотела приглашать и Бонхэма, а Бонхэма не хотела приглашать потому, что не хотела приглашать и Орлоффски. Как бы там ни было, ее отношение к Кэти Файнер значительно изменилось за последние дни, потому что она убедилась, что Кэти спит с Элом Бонхэмом. (Вот почему так замедлились работы на судне.) Черт побери, неужели кто-нибудь вообще — даже расстроенная Кэти Чэндлер, Кэти Файнер, — может спать с Элом Бонхэмом? С Джимом Гройнтоном — может быть. Да. Но с Бонхэмом? Или с Орлоффски?
Так что в конце концов они снова были втроем. Она, Рон и Джим.
Почти весь тот день они провели на катамаране, а поскольку сейчас ныряли только они вдвоем, то они отправились в Морант-Бей за акулами. Естественно, она этого не одобряла, но что она могла сделать. Ничего, только плыть и надеяться на лучшее. Течение, сказал Джим, сегодня как раз подходящее, поскольку весь день будет Отлив. Рыбы они почти не взяли, только несколько штук, чтобы выпустить кровь и привлечь акул. В конце концов они вдвоем убили двенадцатифутовую тигровую акулу и подняли на борт! Подняли на борт! Они должны были привязать ее к лодке позади судна! Лаки не могла их понять, никого из них. Почему им это нравится? Рон весь день пил пиво, почти с того момента, как они отплыли. Когда они вернулись домой, где акула стала колоссальной сенсацией, он был просто измотан, если не полупьян. Он сказал, что хочет соснуть немного до прихода Джима. Когда Джим, свежий и голодный, пришел в полдевятого, и она, громко разговаривая и смеясь, яростно звякая кубиками льда, приготовила им обоим первый серьезный аперитив, Рон Грант, ее муж, все еще спал. И не проснулся.
Лаки была в бешенстве. Он знал, что придет Джим. И что Джим придет один. Никого больше не будет. Ирма и Бен не вернулись. Она решила не будить его, пусть, черт подери, выспится. Или это была просто уловка разума? Ужин был практически готов. Соус тушился весь день. Оставалось только бросить спагетти во вскипевшую воду и варить их семь минут. Она два раза выпила, он все еще не проснулся, и она бросила спагетти в воду, затем подала их, и они с Джимом ели вдвоем. «Рон ужасно устал после охоты на акулу, — вот как она объяснила это. — Думаю, пусть лучше выспится. Он очень утомился. Может, он скоро встанет. А я ему потом подогрею». Именно после ужина (Джим ел с аппетитом и поддерживал разговор), когда обоим стало ясно, что Рон не проснется, именно после ужина он снова сделал ей предложение. На этот раз он попросил ее бросить Гранта и выйти замуж за него.
