Так со времен Алтая сохранялся священный род царей. Его делали бессмертным.
Москва Ивана III мужала, становилась зажиточной. Были там воеводы с дружинами, однако защитить город они не могли, на армию Русь не имела прав, их ограничивал договор с Ордой… Здесь вновь проступает очередная «тайна» российской военной истории — как Москва, не имевшая войска, собрала Русь, вела войны и побеждала?! Возможны два ответа. Либо не было войн, либо они придуманы! А их действительно не было.
Той же Куликовской битвы, например, в 1380 году.
Легенда о Куликовской битве придумана в XVIII веке. Ее идею дал немец Кранц, который в XV веке написал книгу «Вандалия», где упомянута битва русских и ордынцев осенью 1380 года на реке Синяя Вода. Победили русские, они увели много скота… Вот и все сведения, что нес тот «летописный источник», на который ссылаются иные историки. Эпизод, которых тысячи, с него и началась легенда о Куликовской битве, о монахах с языческими именами из Троице-Сергиева монастыря и о многом другом.
Немец привычно назвал русскими норманнов, отлично он ориентировался и в географии, знал, что река Синяя Вода — приток Южного Буга, это Украина, что за русских воевала Белая Русь, она враждовала с Ордой. У нее было войско. Впрочем, о том же писал и Карамзин в примечании к основному тексту своей «Истории…».
Так или иначе, а на Куликовом поле нет следов битвы… И никогда их не было… Против вольной трактовки истории в свое время выступала Русская церковь, потому что поставлены под сомнение житие святого Сергия Радонежского и других деятелей Руси, которые никакого отношения к «войску» Дмитрия Донского не имели. Однако и Церковь потом уступила напору политиков.
Дмитрий Донской не знал ратных дел, «будучи младенец незлобием», как говорили современники, был робким и больным человеком, «он до конца жизни хранил девическую стыдливость… и носил власяницу на голом теле», то есть знак скорби и бессилия. Осень 1380 года он провел в Костроме.
Князь и меча никогда не держал, но стал российским национальным героем при Петре I, а русским святым — при Президенте Горбачеве, то есть через пять веков…
Легенды, появившиеся в истории Руси, — это политика, ее игра, больше того, тактика Запада, начало которой положил император Константин, объявив о христианстве. Если сочинены Евангелия, то почему нельзя придумать житие Дмитрия Донского, Александра Невского или других персонажей, мельче масштабом? Вот и придумывали… Эти греческие традиции пришли в Москву в XV веке. Тогда здесь впервые замелькало и слово «славяне», обращенное к русским. Не громко произносили его, но уверенно. Из Кремля шло!
Нового народа на Руси, конечно, не прибавилось, все оставались прежние, а вот слово с этническим признаком оказалось ко двору, оно усилило «русскую карту».
Это западное slave, как известно, по-разному находило себя в Восточной Европе, в Москве оно утвердилось при Софье Палеолог, греческой царевне. В нем был дух Византии, который с тех пор вошел в поры и щели Кремля, стал сутью российской политики. Греки, потеряв в 1453 году Византию и Константинополь, смотрели на Русь, как на спасительную соломинку, им требовался союзник в борьбе против мусульман и против католиков. Их первое «подстрекательное» письмо, выдержанное в полутонах, пришло московскому князю еще в 1393 году. Но не имело успеха.
Греческая идеология, равно как и сами греки, не показалась боярам заслуживающей внимания. Тем не менее полемику среди русского духовенства греки вызвали: низложение московского митрополита Исидора, возможно, было итогом их интереса… Здесь темная и очень запутанная история, разобраться в которой не представляется никакой возможности. Но факт остается фактом, Русская церковь (митрополия) разделилась на восточную и западную партии. Одна осталась на прежних позициях, другая перешла на христианские (униатские) правила. Первая обосновалась в Москве, вторая — в Киеве.
Страна Рюриковичей была колонией Орды, следовательно, ее внешнюю политику вел великий хан. Но общение на уровне духовенства не возбранялось, в традиции Орды была веротерпимость, ее и использовал Запад в своей политике.
Бытует мнение о том, что на Руси была греческая церковная власть. Это не соответствует действительности. Карамзин приводит примеры заступничества великих ханов по отношению к Русской церкви и ее митрополитам. Так, в 1313 году митрополит Петр ездил в Орду и получил от хана Узбека ярлык на право ведения церковных дел.
Такие ярлыки получали и прежние митрополиты. О том свидетельствует текст документа: «…якоже прежние Цари ярлыки им давали, и жаловали их; а мы по тому же пути и теми же ярлыки жалуем их, да Бог нас жалует». И, соблюдая традицию, хан запретил Рюриковичам брать дань с Церкви, потому что митрополит и весь его причт «за нас Бога молят, и нас блюдут, и наше воинство укрепляют».
О Москве куда лучше помнил Рим, который назвал митрополита Исидора «кардиналом и папским легатом» на Руси. В ответ Исидор, появившийся в храме с латинским крестом и упомянувший в литургии папу римского Евгения, тут же был взят под стражу… Русские не хотели быть христианами, украинцы согласились… Затерянная в лесах страна Рюриковичей входила в сферу интересов Западной церкви, ей готовили если не роль плацдарма, то, по крайней мере, редута в атаке христианства на мусульманский Восток. Именно поэтому и приберегли Софью Палеолог для московского князя, хотя ее руки просил французский двор и другие католические правители Европы. Почему?
Ответ не лежит на поверхности.
Оказывается, не только интеллектуальная элита отличала Москву, но и ее выгодное географическое положение. Она сидела на загривке Золотой Орды, на самом уязвимом и незащищенном ее месте — на севере. Сидела озлобленная, униженная, тайно жаждавшая мести и крови. Простить унижение, что нанес Батый, многие не могли. Это и привлекало к московитам христианский Запад, он желал союзника, на слабостях которого можно играть в нужную минуту. И чтобы осуществить задуманное, был составлен хитрый план.
В 1469 году кардинал Виссарион, грек, принявший католичество, отправил эмиссара в Москву, к князю-вдовцу Ивану III. Цель визита — смотрины племянницы бывшего византийского императора Зои Палеолог, посол привез ее портрет, но главное он объяснил на словах. Причем сделал это с дипломатическим тактом, сказав, что невеста предназначена другому, но их брачная партия при определенных условиях может не состояться.
То был отработанный прием католического духовенства через женщин приобщать к Церкви правителей тюркских стран. Так случилось с лангобардами, с бургундами, с англичанами. Правда, тем присылали красавиц, против которых мужчине устоять трудно, здесь же с портрета смотрела не красавица, а засидевшаяся дева одутловатой наружности. Посылая в Москву портрет невесты, папа льстил себя надеждой, что девушка из императорской семьи, воспитанная у апостольского престола, рано или поздно склонит супруга к христианству… Это был продуманный до мелочей ход.
Предложение породниться с Палеологами московскому князю пришлось по душе, он понял, какие выгоды сулит этот неожиданный брачный союз. Князек, сборщик оброка, человек, которого ненавидели все, при благоприятном стечении обстоятельств станет византийским императором. Кто устоит против такого великолепия?
Перспектива лишь подхлестнула «собирание» Руси. Игра пошла ва-банк: условности и правила приличия были отброшены. Москва соглашалась на все, лишь бы… Но здесь в картине скоротечных событий проступает нюанс, который не стоит в дальнейшем упускать из виду. А какой веры была гречанка? Не католической ли? Почему сменила имя? Ее брат Андрей был католиком и величайшим авантюристом, он ухитрился несколько раз подряд продать свой титул… Другой ее брат принял ислам… Очень странной была та семья.
Москва, готовившаяся к свадьбе князя, оставалась арианской, молитвы читала по-тюркски. Поэтому московский князь и получал ханский ярлык на правление, как того обещала Яса Чингисхана. Будь его вера иной, сидеть ему не в Кремле, а в остроге.
Выходит, ради брака сама невеста отказывалась от христианства? Похоже. Но о том нет и строчки, по крайней мере, в известных книгах. Тем не менее российская хронология не скрывает, христианская Церковь греческого толка на Руси утвердилась после приезда греческой девы — при Борисе Годунове, который в 1589 году по всем правилам оформил ее. Но об этом чуть позже.
…Тот династический брак свершился 1 июня 1472 года в Риме, в базилике Петра и Павла. Ради него русские обязались разместить в Москве латинского архиепископа, создать ему условия. Дать льготы ордену тамплиеров, люди которого под видом купцов приедут на Русь. Мало того, московиты сами попросили папу назначить им своего посла и советника, «который бы, осведомившись об их вере, исправил то, что ошибочно».
