2 мая 1918 г. Верховный военный Совет союзников в Версале принимает решение использовать в качестве авангарда своих интервенционистских сил 50-тысячный чехословацкий корпус, находившийся в России, но уже являвшийся официально частью французской армии. Это решение все, кто сомневается, могут прочесть в документальном приложении к воспоминаниям Э. Бенеша. Выполняя его, 25 мая 1918 г. корпус, заранее сосредоточенный на дороге от Пензы до Владивостока поднимает грандиозный антисоветский мятеж и захватывает огромную территорию от Волги до Тихого океана. Под защитой и при поддержке чехословаков на оккупированной территории, как грибы после дождя, возникают белогвардейские правительства – Самарское, Уральское, Сибирское и ряд других, затем Уфимская директория и наконец «верховный правитель Сибири» Колчак. В брешь, пробитую корпусом на востоке, высаживается 200-тысячная армада войск союзников – японцев, американцев, французов, англичан и итальянцев. Чехословацкий корпус роль авангарда интервентов выполнил успешно, за что союзники обещали Масарику предоставить Чехословакии независимость.
Одновременно по единому плану Верховного военного совета Антанты на Севере высаживается десант союзников, который вместе с уже находившимися там интервентами превысил 20 тыс. человек. Под их защитой появляется белогвардейское правительство Чайковского. Чуть позже, в конце 1918 г., на юге России высаживается десант интервентов под командованием французского генерала Франше де Эспере численностью более 30 тыс. штыков и оккупирует Одессу, Николаев, Севастополь, Новороссийск. Это была подмога Добровольческой армии Деникина. В Закавказье прибывает из Персии 10-тысячный отряд англичан под началом ген. Денстервиля, в Закаспий – тоже английский отряд во главе с ген. Маллесоном. В Прибалтике английские корабли блокируют РСФСР с моря. А от Балтики до Черного моря с запада – стена германских штыков численностью в 280 тыс. Общая численность интервентов переваливает за миллион. Под их прикрытием и при всемерной поддержке гражданская война на необъятных просторах России запылала адским, всепожирающим огнем. Советская Россия буквально была схвачена за горло, зажата в смертельные тиски и разодрана на части.
И каким же чудовищным лицемерием надо обладать, чтобы делать вид, будто всего этого не было, а был лишь красный террор Ленина и большевиков. Ни в одном сочинении фальсификаторов об интервентах и жесточайшем белом терроре – ни слова! Нет, солнца правды ладонью лжи не затмить. Еще живы свидетели той страшной трагедии, и могилы героев Октября на фронтах той войны не поросли травой забвения.
Попытки нынешних термидорианцев вытравить из памяти людей сияющий образ Великого Октября, исказить и заляпать грязью, опорочить его творцов и героев – обречены. Пока живо человечество, оно будет через все преграды устремляться к идеалам справедливости, добра и мира, которые впервые начала осуществлять самая великая из всех революций. Идеи и дело Октября будут жить вечно».
Одобрено Пленумом Центрального Совета Общества «Российские ученые социалистической ориентации» 12 июля 1997 года. (П. А. Голуб. Ответ фальсификаторам Октябрьской революции. М., 1997, с. 77–87).
…И еще один «тезис» из той самой речи Г. А. Зюганова на процессе в Конституционном Суде, который нельзя оставить без внимания, как не оставила его Конституционный Судья Т. Г. Морщакова.
К удивлению всех участников процесса, в самом конце своей речи он заявил: «Хочу вас проинформировать: объединенная позиция, блок народно-патриотических сил и Русский национальный собор всё сделают для того, чтобы не допустить очередного братоубийства в нашей стране и появления новой «компрадорской опричнины».
В этой связи и последовал вопрос Судьи Конституционного Суда Т. Г. Морщаковой: «Мне хотелось бы уточнить, представителем какой партии вы выступаете?»
Понимая, что сделал опрометчивое заявление, Г. А. Зюганов тут же спохватился: «Я выступаю как бывший секретарь ЦК Компартии России».
Правомерно последовал новый вопрос той же судьи: «Уполномочила ли вас партия произносить лозунги от имени других партий?»
Г. А. Зюганов ответил: «Я от других партий лозунги не произношу, но я являюсь сопредседателем Русского национального собора и председателем Совета народно-патриотических сил». (Тогда это объединение называлось «Фронт национального спасения России» – ФНСР. Прим. И.О.)
Теперь уже Судья Т. Г. Морщакова бросает Г. А. Зюганову «спасительный якорь»: «Но вы именно как представитель этих организаций произнесли заключительную часть своей речи?»
Г. А. Зюганов подтвердил: «От имени этих организаций…»
Не стану обращать внимание на «процедурный» вопрос. Он был прояснен в ходе диалога судьи Т. Г. Морщаковой с Г. А. Зюгановым. Но возникает вопрос по существу: «Что сделал тогдашний блок народно-патриотических сил и Русский национальный собор, чтобы не допустить братоубийства в нашей стране и появления новой «компрадорской опричнины»?
Спустя чуть больше года президент-палач советской державы, России и народа учинил кровавую бойню по отношению к защитникам Дома Советов.
Что предприняли эти две организации, от имени которых Г. А. Зюганов заявлял в Конституционном Суде, что они всё сделают для недопущения братоубийства в нашей стране? Отвечу за Г. А. Зюганова: «Ничего не сделали». Абсолютно ничего.
А тех, истинных защитников Советской власти, которые пытались воспротивиться расстрелу высшего законодательного и представительного органа Российской Федерации, ельцинские опричники расстреливали прямой наводкой из танковых орудий и гранатометов.
Между тем, Г. А. Зюганов продолжает утверждать, что он сделал благородное дело, призвав коммунистов и всех приверженцев социализма в ночь с 3 на 4 октября 1993 года «оставаться дома». Об этом Г. А. Зюганов пишет и в одной из последних своих книг, подчеркивая, что он убеждал ельцинскую власть не чинить произвола в отношении КПРФ: «Я им прямо сказал: «Наших там не осталось ни одного человека».
И это неправда. В осажденном Доме Советов были практически все депутаты-коммунисты, входившие во фракцию «Коммунисты России» и в другие депутатские фракции. В их составе было не менее 10 членов ЦИК КПРФ, два заместителя председателя ЦИК – С. П. Горячева и И. П. Рыбкин; бывший секретарь ЦК КП РСФСР, член ЦК КПРФ, сопредседатель фракции «Коммунисты России» А. С. Соколов. С ними был и я, получивший непосредственно от Г. А. Зюганова указание: «Оставайтесь в Доме Советов в качестве официального представителя ЦИК КПРФ».
В заблокированном Доме Советов до 3 октября 1993 года включительно, вместе с нами в штабе фракции «Коммунисты России» находился также член Президиума ЦИК КПРФ, политический обозреватель «Советской России» Александр Константинович Фролов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
