Клозе бухнулся в кресло.
Апартаменты вице-адмирала на «Иоанне-Павле Четвертом» не поражали особым великолепием. Обычная каюта, только в полтора раза больше, чем каюта Клозе. Рикельми был приверженцем спартанских традиций.
Клозе бывал здесь уже не раз. Они с адмиралом были на «ты», несмотря на значительную разницу в возрасте и чине.
Впрочем, в последнее время в Клозе мало кто видел молодого человека, которым он был. Да и сам барон не чувствовал себя на свои годы. А чин – явление преходящее, как в этом убедился сам Клозе.
– Если хочешь, кури, – разрешил вице-адмирал.
– Спасибо, – сказал Клозе и закурил.
– Я просмотрел телеметрию вашего последнего боя, – сказал вице-адмирал. – Посмотрел ее очень внимательно.
Клозе вытащил карманную пепельницу и изобразил на лице жгучую заинтересованность.
– Ты опять оторвался от основной группы.
– И увел за собой половину истребителей противника.
– Это один из фактов, которые меня несказанно удивляют, – заявил Рикельми. – Почему половина боевой группы противника отправилась в погоню за одним несчастным истребителем?
– У меня нет ответа на этот вопрос. Может быть, они просто решили погоняться за самым резвым.
– И не догнали.
– Не догнали, – подтвердил Клозе.
– Ты смотрел статистику?
– Как-то руки не доходили.
– Ты знаешь, что у нашего обычного патруля шансы нарваться на отряд истребителей таргов повышаются на семьдесят процентов, стоит только в группу включить тебя?
– Довольно любопытный статистический феномен, – заметил Клозе. – Уж не пытаешься ли ты намекнуть…
– Что твоя фигура притягивает таргов, как свежее дерьмо – мух?
– Не слишком лестное сравнение.
– Зато точное. Притягивает. Похоже, что эти твари охотятся именно за тобой.
– Забавно. А откуда они знают, в каком из истребителей стоит меня искать? И, если уж на то пошло, в каком из патрулей?
– Это-то меня и пугает, – признался вице-адмирал. – Или они перехватывают наши переговоры…
– Или они телепаты, как и предполагали некоторые наши ученые, и вычислили мою мозговую волну или что-то в этом роде, – сказал Клозе. – Только я в это не верю.
– И как же ты тогда объясняешь сей «любопытный статистический феномен»?
– Случайностью. Совпадением.
– Пока ты не был приписан к нашему соединению, мы дрались в полтора раза меньше.
– Это уж точно не феномен. Просто мы приближаемся к Империи. Отсюда и большая боевая насыщенность.
– Я так не думаю, – заявил Рикельми. – Я думаю, этим тварям нужен ты.
– Со всем моим уважением, но это бред, – сказал Клозе. – Мы их вообще не различаем – неужели ты думаешь, что они различают нас?
– Тебя-то они точно отличают от прочих.
– Если это правда, то тебе следует от меня избавиться. Я притягиваю несчастья.
– Я не могу избавиться от моего лучшего пилота, Раптор.
– Я бы сказал, что ты мне льстишь, но это было бы неправдой, – сказал Клозе. – Я твой лучший пилот, и ты не можешь от меня избавиться, потому что перевода хуже этого просто не существует.
– То, чем мы здесь занимаемся, это полная чушь, – сказал Рикельми.
– Знаю, – кивнул Клозе. – Что со вторым фактом?
– Каким вторым фактом?
– В начале нашей беседы ты сказал, что тебя несказанно удивляют несколько фактов, – напомнил Клозе. – Один из них – странная статистика вылетов с моим участием. А второй?
– Сегодня твоя группа потеряла три истребителя.
– Увы.
– Два из них сбили тарги. Третий попал под «дружеский огонь».
– Такое случается, – сказал Клозе.
– Я знаю, что такое случается. Оно случается сплошь и рядом, особенно в суматохе космического боя с участием зеленых новичков. Ты был знаком с лейтенантом Хоупом?
– Он летал со мной сегодня. Это он попал под «дружеский огонь»?
– Да. Ты не заметил?
– Я был занят. У меня на хвосте висели пять истребителей, если вдруг ты пропустил эту часть записи. Двоих я гробанул сразу, но с остальными пришлось немного повозиться. Боюсь, я не наблюдал все перипетии сегодняшней схватки.
– А лейтенанта Мейера ты знаешь?
– Разве что в лицо.
– Ты слишком далек от личного состава.
– Увы. Чем отличился лейтенант Мейер?
– Пустил на атомы лейтенанта Хоупа.
– Полагаю, его ждет служебное взыскание.
– Или военно-полевой трибунал.
– С чего это?
– Есть мнение, что это произошло не случайно.
– И чье же это мнение? – поинтересовался Клозе. Он забыл спросить Мейера, как именно погиб последний участник тройки, направленной для его, Клозе, ликвидации. Мейер сказал, что тот отлетал свое в сегодняшнем бою. О своем активном участии он умолчал.
– Мое, – сказал Рикельми. – И моего аналитика. Хочешь посмотреть запись сам?
– Положусь на твою компетенцию, – сказал Клозе. – Она вполне меня удовлетворяет. А с твоим аналитиком я толком не знаком.
– Ты тут ни с кем толком не знаком, – вздохнул Рикельми. – Суть в другом. Этот парень, Мейер, сел на хвост Хоупу. Это могло бы объясняться попыткой прикрыть товарища со спины, но не было вызвано текущей тактической картиной боя. А потом он его торпедировал.
– Ого, – сказал Клозе.
Глупо, очень глупо.
«Дружеский огонь» в девяноста процентах случаев – это нечаянный импульс лазерной пушки или плазменный сгусток. Бывает так, что их траектории пересекаются с полетами других истребителей. Или слишком высока кучность огня.
Но «умные» торпеды очень редко попадают не туда, куда они должны были попасть по замыслу пустившего их пилота. Фактически никогда. Если бы Клозе хотел кого-нибудь грохнуть, а потом списать потерю на противника, он ни за что не стал бы пользоваться торпедой.
Молодежь. Им еще учиться и учиться.
– Ты уже беседовал с самим Мейером? – спросил Клозе.
– Нет. Хотел сначала услышать твоё мнение.
– Я понятия не имею, что у них могли быть за разборки, – сказал Клозе. – Может, памперсы не поделили.
– Я с тобой серьезно разговариваю, – вздохнул Рикельми. – У меня хватает проблем и без того, что мои пилоты тратят боеприпасы друг на друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
