такую цифру, что Мит сразу понял: вырваться из лап Терсов у него не получится. Он будет вечно сносить обиды и оплеухи и быть бесправнее любой собаки. Удивительно, но сильный и самолюбивый Митридат очень боялся своего хозяина.
Вот в такое время и дал ему карточку общества «Рука друга» Поль.
Эстер утешила юношу:
– Не надо терять надежду. Не хочу вас обнадёживать: вернуть вас на родину будет очень трудно – ведь вы даже не знаете, где родились, какова ваша настоящая фамилия, сколько точно вам лет. Но мы будем прилагать все усилия, и, возможно, что-нибудь придумаем. А сейчас давайте решим, как изменить вашу теперешнюю жизнь. Во-первых, не бойтесь Терса. Ничего он вам не сделает. Рабства у нас в стране нет. Никакого договора, как я понимаю, вы с ним не заключали. Во-вторых, сумма, которую он вам назвал, просто несуразна. На эти деньги можно несколько лет учиться в университете. И вы уже всё давно отработали, трудясь на него. И в-третьих, я думаю, что дня за три смогу посоветоваться со знакомыми и друзьями и придумать, как вас трудоустроить и найти вам крышу над головой. Приходите сюда послезавтра в это же время, обязательно приходите!
«Интересно, явится ли Мит? – рассуждала сама с собой Эстер, когда через день заходила в свой маленький кабинетик. – Юноша подавлен, не привык верить людям, с детских лет видел только побои и злобу. Очень трудно будет возродить его душу. Хотя задатки у него хорошие, это видно».
Через два часа в дверях возникла знакомая фигура.
– Проходите, располагайтесь, – пригласила Эстер. – Ну как у вас дела, как настроение?
Мит молча пожал плачами, как будто хотел сказать: «А что может измениться»?
– У меня для вас появились кое-какие предложения. Как вы смотрите на работу курьера?
– А что это? – поинтересовался парень.
– В издательстве, где работает мой муж, сейчас требуется курьер. В его обязанности входит развозить по указанным адресам разные бумаги, письма и посылки. Зарплата, правда, не слишком велика, но на оплату жилья и на всё необходимое для жизни хватит вполне. Сколько вы получали у Терсов? – спросила Эстер.
Митридат назвал сумму, но сразу же пояснил, что почти всё удерживали за койку в комнате прислуги и питание за общим столом. На руки выдавали сущие гроши.
– Работая курьером, вы будете получать столько, – пояснила Эстер, – что вам будет хватать денег на все насущные нужды. Кроме того, вам будет по карману снять отдельную комнату. Ну и кое-что будет ещё и оставаться. Кстати, я навела справки, и нашла для вас вполне подходящее жильё. Вернёмся к работе курьера. Вы город хорошо знаете?
Ещё бы, Мит не знал города! Несколько беспризорных лет провёл он на его улицах!
– Права у вас есть. Я уверена, что машину вы водите хорошо, иначе Терс не доверил бы вам возить свою дочь. Ну, как, Митридат, вы смотрите на эти мои предложения?
Мит молчал. На его лице отражалась борьба чувств. Он и стремился к новой жизни, и боялся её. Неужели он сможет жить без ежедневных унижений и издевательств? Может ли быть что-то хорошее впереди? И сумеет ли он приспособиться к новому? А вдруг его настигнет месть Терса, что тогда?
Видя колебания юноши, Эстер продолжала:
– Если вас смущает, что вы не справитесь, не беспокойтесь, мы вас всегда поддержим. И, если потребуется, защитим. Давайте, вы сейчас не будете мне ничего отвечать, а просто съездим с вами в издательство, а потом посмотрим комнату. Ну как?
И Мит согласился.
В издательстве царила обычная суета. Мита и Эстер встретил Дамиан Арден. Вместе они направились в канцелярию.
– Ну вот, здесь курьер забирает всё, что ему надлежит доставить по разным адресам. Смотрите, вот это – указал на упакованную стопку книг Дамиан, – авторские экземпляры, то есть книги, которые издательство должно передать их автору. Он ждёт, а его книги валяются здесь, потому что нет курьера. Мы, конечно, можем нанять кого-то, желающие на должность найдутся, но жена сказала мне, что вы ищите работу и нуждаетесь в ней. И я предложил вашу кандидатуру. Поверьте, Митридат, мы сопереживаем вам, потому что и я, и моя жена тоже пострадали в результате войны. Сейчас наша жизнь наладилась, и нам хочется, чтобы это произошло и с другими. Ну как, вы согласны?
– Я… я не знаю… Я смогу?
– Ну конечно, сможете!
Митридат представил себе, что через два часа ему надо встречать Иоллу, выслушивать её насмешки, а если будет плохое настроение, то и оскорбления…
И он, вздохнув, как будто перед прыжком в воду, решительно сказал:
– А можно я начну прямо сейчас?
Стоило посмотреть на Иоллу, когда она после занятий вышла на университетское крыльцо и не увидела там своей любимой ярко-красной машинки. Она вообразила, что автомобиль попал в аварию, и уже предвкушала, как обрушит свой гнев на Мита. Добравшись домой на такси, она позвонила мажордому и приказала ему выяснить, что там такое случилось с ее автомобилем и с водителем.
Мажордом, разузнав, доложил, что машина стоит в гараже, а вот Мита нет нигде. Его форменная одежда аккуратной стопкой сложена на его койке.
До вечера водитель так и не появился. И на следующий день тоже. Он исчез, как будто и не было его никогда.
Иолла, конечно, закатила очередную истерику перед отцом, да такую, что он ретировался в свой кабинет и запер дверь изнутри.
Давно уже банкир не был так зол. Зол и растерян. Жизнь, такая комфортная и благополучная, вдруг дала трещину и стала разваливаться на мелкие куски. Когда же появилась эта, сперва незаметная трещина? Когда в его банк заявился этот гордец Вундерстайн? Или когда сынок этого графа женился на безродной выскочке? Или намного раньше, когда сам он, Теодор Терс, женился на любимой женщине, вовсе не поинтересовавшись, а любит ли его она?..
151. Будни и праздники
– Ну вот, все наши студенты, а их у нас уже, как вы знаете, трое, приступили к занятиям, пора и мне приниматься за дела, – заявил Рольф Вундерстайн, когда семейство собралось за обеденным столом. – Дел много, и сами они делаться не будут. Во-первых, меня уговорили читать курс отечественной истории в университете. Должен признаться, я и сам уже соскучился без лекций, я ведь привык к ним, читал на протяжении многих лет. Во-вторых, надо продолжать изучение архива. И, как видно, мне придётся искать для этого нового секретаря.
– А что, я уволена? – удивилась Полина.
– Нет, просто мне совесть не позволяет эксплуатировать жену сына в личных целях.
– Это совсем не эксплуатация! Мне нравится работать со старинными документами, а потом, какое же это личное дело? Это не только история вашей, теперь уже нашей семьи, а часть истории страны. Нет, я эту работу не уступлю
