разглядывании окружающего пейзажа. Смотреть, правда, особенно было не на что: вокруг тянулась скучная, унылая равнина, сплошь покрытая красой травой. Кое-где ее пересекали неглубокие черные ручейки, с которых кишели какие-то мелкие, похожие на червяков, белесые существа. Серпенсы старались обходить ручьи стороной, когда же это не удавалось, быстро пересекали их, каждый раз потом брезгливо отряхивая лапы на ходу. Зверь воду просто перепрыгивал. Изредка попадались одиноко стоящие деревья, багровая листва которых местами начинала чернеть. Макс решил, что это - признак осени. В нормальном мире осенью листья желтеют, а здесь чернеют - и все дела. Ничего особенного, в принципе. Признаков человеческого жилья не попадалось, чему Макс, памятуя о рассказах отца Андрея, искренне радовался.
Кровавое солнце уже клонилось к горизонту, когда с северной стороны вдали замаячила стена густого леса. Всадники продолжали двигаться на запад, где, насколько видно было глазу, продолжала тянуться равнина. Вдруг Арес, все это время совершавший диковатые прыжки, заставляя Илью демонстрировать чудеса джигитовки, вырвался из клина и кинулся на север, в сторону леса. По дороге мятежный ящер ускорялся, видимо, желая как можно быстрее обрести свободу, а Илья, вцепившись в поводья, судорожно тянул их на себя, вопя:
- Стой, скотина! Стой, кому говорят!
Нелепая выходка молодого ящера вызвала у всадников смех, который, впрочем, быстро умолк по мере приближения серпенса к лесу. Аполлон издавал вслед Аресу надрывный свист, призывая его к порядку, но это не возымело никаких результатов. Дракон продолжал улепетывать. Всех охватила паника: догонять его было уже поздно, а что произойдет с Аресом и его всадником в лесу - оставалось только гадать. Сергей Иванович собрался было разворачивать Аполлона и ехать вдогонку, надеясь хотя бы вызволить Илью из леса, но тут Аня воскликнула:
- Смотрите, что это?
Вслед за ящером несся зеленый комок. Вот он на огромной скорости поравнялся с Аресом, вот уже обогнал его. Макс посмотрел туда, где еще буквально несколько мгновений назад обретался его свежеприрученный питомец. Зверя не было. Зато был он перед мордой взбесившегося серпенса. Монстр остановился как вкопанный и издал громоподобный рык, который был слышен даже на таком расстоянии. Арес притормозил, секунду постоял в нерешительности, затем развернулся и неохотно побрел назад. Зверь неотступно конвоировал его, всем своим видом напоминая овчарку, которая возвращает заблудшую овечку в стадо.
- Да он же собака! - вырвалось у Макса.
Тем временем животное благополучно привело безумного ящера, на спине которого восседал зеленый от пережитого ужаса Илья, и водворило на место. Затем зверь подошел к Максу и уставился на него, явно ожидая одобрения своего поступка.
- Булька хороший! - непроизвольно вырвалось у Макса. - Булька - замечательная собака!
И чудовище, в точности как обычный пес, восторженно завиляло хвостом, от усердия приводя в движение и массивную филейную часть. Макс, нежно любивший всех собак без исключения, умилился и погладил его твердый лоб прямо между рогами, получив взамен слюнявый поцелуй в ладонь.
- Спасибо, Макс! - борясь с тошнотой, простонал Илья.
- Да мне-то за что?
- Если бы не твой пес, меня бы уже в лесу кто-нибудь доедал. У-у-у, земноводное постылое! - выругался Илья, замахиваясь на приунывшего Ареса.
Впрочем, тому изрядно доставалось от сородичей: единогласно признав его поведение недопустимым, все ящеры, сердито шипя, щипали его за хвост и толкали с двух сторон в бока.
- Ладно, привал! - сжалился Гарт, глядя на измученного Илью.
Тот, благодарно кивнув, тяжело вывалился из седла на землю, да так и остался сидеть, зажимая рот обеими руками. Гарт с Максом расседлали серпенсов, чтобы дать им за ночь отдохнуть от упряжи, затем установили шатры. Виктория и Аня доставали из мешков продукты, а Ромка безжалостно ломал на дрова ветки единственного дерева, которое имело несчастье расти на месте стоянки. Сергей Иванович тоже нашел себе занятие по душе: он занялся детальным осмотром чудовища-собаки, нисколько не боясь его. Зверь доверчиво позволял профессору перебирать его шерсть, заглядывать в уши и в пасть и даже постучать по его рогам. Деловито обойдя животное с тыла, профессор, бормоча: "А все-таки, кобель, или сучка?", - заглянул под хвост и под живот сбоку, и подытожил: "Несомненно, самец!", потом зачем-то приподнял тяжелую лапу и осмотрел острые когти, еще раз заглянул в пасть и вынес вердикт:
- Не понимаю!
- Чего именно? - уточнил Макс.
- Он не может быть травоядным! Я, как биолог, со всей ответственностью утверждаю: генетически это хищник!
- Почему? - спросила Аня. - Вы ведь сами видели: он ест траву.
- Да не может он есть траву, милая барышня! - воскликнул Сергей Иванович, дергая себя за бороду. - Достаточно только посмотреть на его когти и клыки, чтобы понять: перед нами великолепный экземпляр плотоядного! Более того, я уверен, что это существо предназначено для охоты на крупных животных!
- Ну и что? У серпенсов тоже клыки! - влез Ромка.
- Клыки серпенсов даны им для защиты, и только. Посмотрите на остальные зубы: они стоят очень плотно друг к другу, образуя почти монолит, пластины, которыми удобно перетирать растительную пищу. А у этого хищника все зубы расположены на некотором расстоянии друг от друга и все очень острые. Они предназначены для того, чтобы хватать, рвать, грызть жертву.
- Так, значит, хищник, говорите? - прищурилась Виктория, вытягивая из-за спины арбалет.
Зверь взвизгнул и, поджав хвост, припустил к Максу. Тот загородил его собой и спокойно потребовал:
- Убери оружие.
- А если он нападет на нас ночью? - разозлилась Виктория.
Аня, оставив картошку, которую аккуратно закапывала в золу, чтобы испечь, подошла к животному и, положив руки ему на голову, заглянула в маленькие глазки.
- Он не нападет, его сердце полно любви. В нем нет злобы и жестокости. Вы не правы, профессор.
- Позвольте, но я ведь не к тому… - засуетился Сергей Иванович, - нельзя просто так убивать живое существо! Он не сделал нам ничего плохого! В конце концов, многие хищники прекрасно поддаются приручению!
- Черт с вами, блаженные! - плюнула Виктория, опуская арбалет. - Возитесь со своей болонкой! А вы не подумали: вдруг он шпионит за нами?
- Он не болонка, - рассмеялся Макс. - Он… бульдог! И звать его Булька. И ни за кем он не шпионит, Аня почувствовала бы. Я ей верю.
- Ладно, там посмотрим, - уже мирно произнесла Виктория. - После ужина распределяем дежурства. Аня с Ромкой спят, остальные будут дежурить по двое: я с Ильей, Гарт с профессором, а ты…
- А я с Булькой! - ответил Макс.
Глава 24
Макс сидел
