– Разумеется. Когда вы переведете деньги?
– Завтра с утра. Вы знаете, я не обману.
– Знаю, и именно поэтому веду дела именно с вами.
– Эти дела приносят немалую выгоду нам обоим.
– И это служит залогом продолжительности нашего сотрудничества.
– Именно так, и я рад этому.
– Я рад ничуть не меньше. Однако уже три часа ночи – приношу свои извинения, но мне, к сожалению, пора. Удачная сделка, увы, не отменяет необходимости раннего подъема.
– Минусы легального бизнеса?
– Они самые. Рад был вас повидать.
– Взаимно.
Пожав друг другу руки, довольные собой, поставщик нового наркотика и его крупнейший оптовый продавец разошлись: продавец – развлекаться с доставленными полчаса назад проститутками, поставщик – прочь из этого дома, где угроза могла таиться даже в комнатных цветах, не говоря уже о чрезмерно вежливых речах хозяина.
У флаера Олега ждал Кречет.
– Почему ты ушел с переговоров? – спросил Черканов, устраиваясь на кожаном диване и открывая бар. – Садись, поедешь со мной.
– Спасибо, – южанин с удовольствием развалился напротив своего хозяина. – Ушел потому, что почувствовал слежку. Кто-то влез по стене и видел вас.
– Ты убрался?
– Не совсем. Тут такое странное дело… В общем, этот кто-то очень быстро очухался, начал плакать и требовать вас. Звал по имени. Я так посмотрел и подумал, что, может, не надо так уж сразу убираться? Погрузил в багажник – мало ли, вы захотите посмотреть да поговорить. Мне почему-то кажется, вам будет интересно.
– Хорошо, посмотрим. Скажи водителю, чтобы заехал в «гараж», здесь недалеко.
«Гаражом» Черканов называл выкупленное на подставного человека подвальное помещение, оснащенное абсолютной звукоизоляцией и несколькими отдельными камерами. Большой бизнес предусматривал разные ситуации, особенно его теневая сторона…
– Как скажете, хозяин. Вы сразу с нами или дадите минут пять на подготовку?
– Дам. Нет особого желания смотреть, как вы возитесь. Я подожду здесь, придешь за мной, как все сделаешь. Только не возись долго.
– Хорошо.
Теодор стоял у ворот особняка, не замечаемый никем – ни собаками, ни охраной, ни даже камерами, и смотрел вслед двум флаерам, уносившим в себе его все еще потенциального ученика и девушку, которая уже послужила и еще послужит ему разменной монетой. Да, жестоко, но что поделаешь… Цель оправдывает средства.
Хотя девушку было жаль.
– Интересно, Кейтаро тоже так думает о нас всех? – неожиданно для себя проговорил он вслух. – Жаль Теодора, но что поделаешь – цель оправдывает средства.
От этой непрошеной мысли по спине прокатилась волна холода, а в животе словно образовался комок льда. Теодор давно забыл это чувство и даже не сразу вспомнил его название. А вспомнив – испугался.
Это называлось – чувствовать себя виновным.
Больно, холодно, страшно… хотя нет, уже не страшно. Уже все понятно, все решено, никак иначе уже не будет, и уже – не страшно. Она уже мертва, хотя сердце все еще бьется, перекачивает зачем-то кровь по сосудам, а легкие требуют воздуха. Непонятно только, зачем…
Все предали. Все, абсолютно все! Олег, лгавший ей все это время, говоривший, что любит, но разве звери в человечьем облике умеют любить? Нет, конечно же, нет… Он так вдохновенно врал, убеждая девушку в том, что не имеет дела с грязью, не хочет вредить людям, не занимается наркотиками… Незнакомец, просто воспользовавшийся ею, заставивший ее сыграть роль пешки, жертвенной фигуры на шахматной доске, фигуры, которая исполнит свое предназначение и погибнет, но кто же жалеет пешку? Наконец, она сама. Дура, дура, тысячу раз дура! Не разобралась, полезла, не зная куда, не понимая, что и зачем делает, вообразила себя этакой мстительницей, Бэтменом в юбке, мозг дома оставила, на одних эмоциях решила вершить геройство! Доверилась – кому? Человеку из сна! Это кем надо быть? Не просто доверилась – поверила… «Информация на чипе – правда». А если – нет? А если речь шла о каком-нибудь лекарстве, или сверхценном химикате, или еще о чем-то подобном? Мало ли, что может иметь вид голубых кристаллов?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Бред, конечно. Снова лжет сама себе. Прекрасно понятно, что это было. И что с ней будет – еще понятнее. Обидно только… так глупо все…
– Все готово, хозяин, – сказал Кречет.
– Хорошо, – Олег закончил вызов, опустил мобил в чехол, выбрался из флаера.
Ох, как же он не любил «гараж»! Не любил, побаивался и старался лишний раз здесь не появляться. Только когда обстоятельства действительно того требовали, что, к счастью, случалось довольно редко. Интересно все же, кто на этот раз ухитрился пробраться мимо охраны петербуржского короля наркоторговли? Кто-то, кто знал его, Олега, имя… Неужели Ветровский? Вспомнив встречу на набережной, Черканов скрипнул зубами. Ничего, он до него еще доберется! Не вчера – так сегодня, не сегодня – так завтра, не завтра – так послезавтра… Но Ветровский не уйдет!
А с другой стороны… Ну, что ему может сделать этот несчастный? Ничего. Олег богат, могущественен, известен, у него есть все. У Ветровского нет ничего, кроме пары приятелей, которые не смогут его защитить. Решено: если сейчас в «гараже» не Стас, то Черканов оставит его и его приятелей в покое. Сколько можно уже размениваться на детские обиды?
– Проходите, – Кречет придержал тяжелую дверь, захлопнул за спиной хозяина, тут же открыл вторую. Он справедливо гордился тем, что из его «гаража» не сбежать никому.
Олег кивнул, сделал шаг вперед и замер…
Он отказывался верить в то, что видел. Глаза лгут, лгут, этого не может быть. Или просто совпадение, просто похожа – ну мало ли на свете девушек, как две капли воды подобных той, которую он любил?!
Она была надежно привязана к стулу, на левой скуле расплывался безобразный синяк, глаза припухли и покраснели от слез, но самих слез не было, смотрела прямо перед собой, словно не замечая его.
– Все – вон, – хрипло выдавил из себя Черканов. Двое охранников, вошедшие вместе с ним, беззвучными тенями растворились за его спиной, Кречет последовал за ними.
Олег бросился к девушке, упал перед ней на колени, схватился за тугой ремень… черт, да как же он расстегивается!
– Марина…
– Не прикасайся ко мне, тварь, – тихо и безразлично сказала она.
– Что?
– Я сказала: «Не прикасайся ко мне, тварь», – спокойно повторила Марина.
– Почему ты…
– Потому, что ты мразь. Потому что ты лгал. Потому что ты торгуешь наркотиками. Потому что я не желаю тебя ни видеть, ни знать. Прикажи своей ручной горилле пристрелить меня и закончим с этим.
Каждое слово падало, как нож гильотины.
Не желая слышать, не умея чувствовать, Олег все дергал безнадежно туго затянутый ремень, никак не желающий поддаваться.
– Марина, я не… ты не понимаешь, я…
– Я все прекрасно понимаю. Ты дал денег на разработку. Аркадий Викторович изобрел новый наркотик. Ты продал пробную партию наркодилеру. В ближайшее время наркотик разойдется по всем крупным городам страны. Он хорошо пойдет, будет пользоваться большим спросом, ты закажешь Аркадию Викторовичу большую партию, перепродашь ее дилеру в восемь раз дороже, чем ее себестоимость, положишь еще несколько миллионов в свой огромный карман. Я все знаю, Олег.
– Давно? – едва слышно спросил он.
– Несколько часов. Когда ты приглашал меня на ужин перед поездкой к торговцу, я еще ничего не знала. Я хотела лечь спать, чтобы успеть выспаться перед днем рождения… ты, кажется, хотел устроить какой-то сюрприз на всю ночь.
– Я договорился об экскурсии по Ватикану… помнишь, ты хотела туда попасть?
– Наверное, хотела. Но это было давно. И сейчас уже неважно.
– Важно, Марина, важно! – Он почти кричал, не понимая, что крик не позволит собрать сердце из осколков – ни его, ни ее. – Прости меня, я лгал тебе, лгал, что не занимаюсь наркотиками, но… Пойми, мне нужно очень много денег! Я хочу создать страну, понимаешь? Страну, где каждый сможет быть счастливым, где каждый получит возможность полностью реализовать свой талант, где не будет бедности, не будет потребителей, не будет богачей, перед которыми открыты все дороги только потому, что у них есть деньги! Рай на Терре, понимаешь? Да, я лгал тебе – но только в этом. Я люблю тебя, люблю! Еще ведь не все потеряно, можно же еще…
