них ножи! — Воскликнула ещё одна, в светло зелёном платье и пояском завязанным бантиком на спине.
— И что, стража не реагирует? — Владимир покачал головой. — Не всё ладно в нашем королевстве. Тогда у меня лишь один совет. Пойти в школу, где учат отбиваться от подобных мразей. Даже для девочек, не пристало терпеть подобные выходки. Не всегда рядом будет тот, кто может защитить. Любой принцессе нужно быть готовой отбить нападение. Потому что пока рыцари сообразят, пока слуги подбегут…
— А ты? — Худенькая и стройная девчушка лет тринадцати, в белоснежном шёлковом платье, белых носочках и туфельках, даже чуть приподнялась чтобы выглядеть выше. — Ты рыцарь или слуга?
Владимир улыбнулся.
— Я тот, кто сделает так, что всякие мрази будут лежать и глотать кровавые сопли ещё до того, как их заметит охрана.
Беседуя, они пошли по аллее, и устроились на длинной парковой лавке, поедая пирожки и угощаясь лимонадом.
— А ты куда поступаешь? — девочка в розовом муслине заглянула в книжки Владимира.
— А я вроде как уже поступил в Академию Психоэнергетики. Но кое-что нужно обновить в памяти. Не люблю плохо учиться.
— Ты всегда учишься хорошо? — Та, что была одета в белый шёлк, поправила причёску, чуть выгнув детскую шейку.
— Я стараюсь всё делать отлично, ну или если не выходит, хотя бы не сильно портить то, что сделано до меня. Но когда что-то делаю очень хорошо, то мне это доставляет удовольствие.
Они ещё долго разговаривали на разные темы, а разошлись лишь черед два часа, когда у Владимира от постоянного разговора стал уставать язык.
Валентина Тихонравова, пришла домой в задумчивом состоянии, и едва поклевав ужин, зашла к себе в комнату и вышла лишь когда её папа — действительный статский советник Николай Тихонравов вернулся с работы.
— Папочка. — Дочь подставила щёку для поцелуя, и дождавшись пока родитель снимет китель, наденет тапочки, сядет в удобное кресло, и возьмёт в руки чай приготовленный горничной, пристроилась на банкеточку рядом. — Папа я нашла жениха.
— Серьёзно? — Статский полковник улыбнулся. Дочка, хоть и без мамы, росла подвижным и умным ребёнком, радуя отличными оценками в школе, и примерным поведением. Но временами она подкидывала как вот сейчас, что-то такое… что служащий минтяжмаша только руками разводил.
— Помнишь, я тебе про Квакина рассказывала? Так вот он раскидал Квакина и всех его шестёрок, одной левой, а ещё он одарённый, и поступил в академию. Ну эту, для психов которая. Папочка, давай ты его найдёшь, а я за него замуж выйду? — Его принцесса положила голову на плечо, и тихонько поскреблась в кресло словно кошка. — Ему сейчас лет семнадцать — восемнадцать, и через три года будет двадцать один, а мне будет шестнадцать. И мы с ним сможем пожениться.
— Ох, чудо моё. — Николай Ильич, потрепал дочь по головке, — И как звать твоего избранника?
— Владимир Соколов. Он на первый курс уже поступил папа. Ещё до экзаменов представляешь? Наверное, он там один такой. Ты легко найдёшь.
— И что я ему скажу? — Тихонравов поставил чашку на блюдце, и отдал горничной стоявшей рядом. Та вопросительно посмотрела на него, и увидев кивок, поспешила на кухню накрывать ужин.
— А я не знаю. — Девочка смешно развела руками. — Но папочка, он такой умный, и знает много, и говорит хорошо. Он совсем как взрослый, только выглядит как мы. И смотрит на нас как вот ты глядишь. Ласково, но строго.
— Интересно. — Николай Ильич, кивнул. — Надо будет познакомиться с ним. Возможно что-то из этого и выгорит.
Владимиру все девичьи страдания были неинтересны, потому что он погрузился в историю государства, и видел насколько огромная пропасть была между разными и такими похожими странами. В этой России, не было никакой главной религии, а государь-император, был главой совета церквей, где заседали муллы, раввины, попы, и прочие пастыри человеческих стад. И именно они яро боролись со всеми ересями и сектами, выпалывая любое отклонение от основного спектра взглядов на веру и государственность. Кроме этого совета, был ещё научно-промышленный совет, который запросто мог указать место зарвавшемуся промышленнику, или банкиру, ещё до начала карательных операций финансовой стражи. Заодно Владимир выяснил почему тут вместо господина, в ходу обращение товарищ.
Всё дело в христианской церкви, которая здесь не стала государствообразующей, а так и осталась на положении одной из нескольких конфессий. Обращение к богу — Господь, не стало массово употребительным, потому как господином называли всего лишь хозяина-мужчину, а его хозяйство — господарством. И чтобы убрать разноголосицу в обращениях, государь Иван первый издал указ, по которому обращение слуг государевых друг к другу — товарищ, а обращение к другим податным людям — гражданин. Но со временем «товарищ» вытеснил все варианты, а «гражданин» осталось в виде подчёркнуто-нейтрального к неприятным людям, или в обращении судейских и охранительных чинов к подследственному или подсудимому. «Господином» величали друг друга церковные иерархи Русской Христианской Церкви, на церемониях, и некоторые категории работников обращаясь к хозяину предприятия где работали.
Русско-японская война была и в этой истории, только не за корейские порты, а за Хоккайдо и Сахалин, где разыгрались крупнейшие сражения этой части планеты. Японцев конечно выкинули со всех территорий, и уже присматривались к Хонсю — основному острову Японии, когда Британия, не желавшая терять союзника в этой части света, выплатила России большую контрибуцию за самураев, чем всё и закончилось.
На эти деньги была перестроен Транссиб, и частично КВЖД, а также куплены несколько заводов по производству паровозов, что на много лет вперёд решило все проблемы страны с транспортной связностью. И в этой реальности Министерство Путей Сообщения было огромным монстром со своими институтами, заводами, домами отдыха и прочим хозяйством.
Европейская война сорокового, когда Франция, Италия, Германия, Австрия, Чехословакия и Польша собрали коалицию чтобы пограбить Россию, затухла едва начавшись, когда после выдвижения армий на территорию России, по всей границе были подорваны маготехнические заряды, а рукотворный воздушный ураган выдул всю магическую дрянь на территорию Европы. С тех пор, большая часть Галиции, Польши, Чехии и Австрии — заповедник, где привольно себя чувствуют мутировавшие звери и птицы, а вот люди почему-то совсем не живут.
Секрет узора, который превращал всю материю в ядовитую кислоту, так и не был разгадан, и с тех пор, являлся одной из страшилок, умеряющих аппетиты других стран.
А в основном цивилизация продвинулась примерно до того же уровня что и в истории Владимира. Летали реактивные самолёты, двигатели всяческого сгорания пыхтели в атмосферу, а по вечерам люди устраивались у телевизоров, чтобы посмотреть очередную серию «Московских тайн»
