сейчас. Ослепляйте… чтобы меня за вашим сиянием не мог разглядеть никто. А все остальные заботы я возьму на себя.
Не знаю, что повлияло на Эмбер тогда сильнее – взгляд сонного спаниеля, такой не похожий на горячие взгляды Джервиса, или это обещание, которое она цитировала потом по памяти много-много раз, но в назначенный срок, после надлежащих ухаживаний и ритуалов барон Вайтберри получил согласие.
Янтарь – не самый яркий камень; он тёплый, спокойный, не сверкает, не блестит. Однако Эмбер, получив такую нужную для неё опору, словно засияла изнутри – и стала солнцем.
Потом случилось очень много всего, и хорошего, и плохого. Первенец Эмбер умер от пневмонии, не дожив и до четырёх лет. Когда же она носила под сердцем второго ребёнка, то случилось несчастье, как принято говорить… Барон ни разу и словом не попрекнул жену. После второго случая он даже оставил службу, чтобы находиться рядом с Эмбер неотлучно. Наверное, это и сблизило их окончательно, превратив брак по расчёту в историю крепкой дружбы, а затем и нежной, трогательной любви.
…Так или иначе, из всей этой истории Эллису требовалось знать лишь одно – три года назад барон Вайтберри оставил службу.
– Понимаете ли, – осторожно произнесла Эмбер, подводя итог короткой истории, – он действительно ушёл со службы. Окончательно. Хотя обычно с такой службы не уходят. Но у него были серьёзные причины… Наше дитя. И были хорошие связи там, – со значением выделила она голосом последнее слово.
Эллис задумался, потом взглянул на меня, на Эмбер…
– О-о-о, – вздохнул он. – Кажется, я понял, почему вы упомянули, что с будущим супругом вас познакомил именно лорд Эверсан… отец леди Виржинии. Скажите, а с маркизом Рокпортом ваш супруг случайно не дружен?
Эмбер довольно улыбнулась:
– Дружен. Хотя в последние годы маркиз гостит у нас крайне редко, – сказала она и бросила на меня взгляд искоса. – У него весьма… много забот.
Детектив на секунду прикусил губу, глотая неуместный смешок.
– Ясно. Скажите, а не может ли быть такого, что ввиду крайней занятости маркиза в последнее время таланты вашего супруга могли вновь, гм, понадобиться?
Леди Вайтберри опустила взгляд, всерьёз задумавшись. А затем ответила, крайне аккуратно подбирая слова:
– Видите ли, о такого рода делах он никогда не говорит со мною… по известным причинам. Но в последние месяцы он нередко уезжает на несколько дней. А ещё мы стали часто присутствовать на званых ужинах и вечерах, выходить в общество, хотя сезон уже давно закончился.
– Очень хорошо, – туманно ответил Эллис и растерянным жестом надвинул кепи ниже на лоб. – Очень хорошо… – повторил он. – Вертится на языке тут одна догадка… Леди Вайтберри, вы не могли бы хотя бы одним словом намекнуть мне, чем именно по долгу службы занимался ваш супруг раньше? Не тем, чем занимается маркиз, я полагаю. И не тем, чем занимался в своё время отец леди Виржинии.
Эмбер постучала кончиком пальца по набалдашнику своей трости – медово-золотому шару из янтаря, затем оглянулась на ряды с картинами, на людей, прогуливающихся по белым дорожкам.
– Что ж… Если говорить одним словом, то это будет слово «церемонии».
Эллис понял – и просиял улыбкой:
– Думаю, это очень удобно для него – в любом обществе становиться всего лишь тенью своей блистательной жены.
– Вижу, мы друг друга поняли, – кивнула Эмбер. – Но, возвращаясь к мисс Купер и…
– Мне интересно, – перебил её Эллис и повернул голову, оглядываясь через плечо на выставку под открытым небом. На фоне бьющего из-за облаков рассеянного света он казался одним из тех никконских рисунков тушью, набросков, что создаются одним движением кисти – длинноногий, в смешном великоватом пиджаке и с уязвимо открытым горлом. Но лично я бы не рискнула воспользоваться этой мнимой уязвимостью; ведь даже если и лопнет струна, столь туго натянутая, то по руке врага она хлестнёт с такой отдачей, что не останется ни одной целой кости. – Хотя интересы мои далеки от ваших, мы, похоже, всё же принесли друг другу пользу. Выбросьте из головы мисс Купер. Если эта девица просто флиртует по привычке или мстит вам за размолвку, то это будет напрасной тратой её усилий – сдаётся мне, что из всех женщин в мире для барона Вайтберри существуете вы и только вы. А если мисс Купер задумала нечто иное… – Эллис сунул руки в карманы пиджака и нахохлился, как мокрый воробей. – Есть у меня одна идея, как получить подтверждение своим догадкам, но для её воплощения мне понадобится ваша помощь, леди. Всех вас, я имею в виду. Более того, – улыбка его стала лукавой, – я намереваюсь самым нахальным образом умолчать о результатах этой маленькой проверки и оставить вас томиться в неведении до тех пор, пока расследование не будет полностью завершено. Так вы мне поможете?
– Разумеется, – ответила Эмбер, не колеблясь.
«Очередная жертва обаяния Эллиса», – подумала я, вспомнив отчего-то давнишний монолог Зельды о характере несносного детектива, и кивнула:
– Сделаю всё возможное, конечно.
Глэдис и герцогиня Дагвортская, хотя и не испытывали особенного воодушевления, однако тоже согласились помочь.
Просьба Эллиса оказалась очень простой – пока не вернулся мистер Фокс, нужно было разбить компанию лорда Уилфилда и развести всех по разным углам, фигурально выражаясь. Леди Абигейл и леди Клэймор взялись за самого Уилфилда, леди Вайтберри – и это даже не обсуждалось – попыталась разлучить мисс Купер и собственного мужа, а мне досталась леди Уилфилд. Мадлен же выполняла крайне ответственное задание – бродила туда и обратно, выглядывая в толпе мистера Фокса.
Пожалуй, в чистом поле или где-нибудь в полупустом салоне на званом ужине мы бы не справились. Но среди множества картин… Право, грех не воспользоваться таким удобным поводом!
Встреча, якобы случайная, и приветствие вышли вполне естественными. Эмбер даже отпустила шпильку в сторону мисс Купер, что-то насчёт туманов, цвета лица и ускользающей молодости. А вскоре после этого леди Абигейл, завязав разговор с лордом Уилфилдом, замедлила шаги, незаметно отделяя его от остальной компании. Затем и мне удалось заманить леди Уилфилд в проулок с забавными карикатурами, якобы разглядев на одной из них крамольное сходство с Его Величеством. А мисс Купер увлеклась пикировкой с леди Вайтберри и, сама того не замечая, последовала точь-в-точь по намеченному Эллисом пути.
Не знаю, впрочем, как у других, а у меня успех явно объяснялся желанием
