«Ури Ураниан» медленно оседал в воду, на верхней палубе продолжался пожар. Остальные суда оказались в ловушке – тонущий гигантский авианосец закупорил им выход в открытое море. Волна за волной накатывались на Марион самолеты и, отбомбившись, отстрелив торпеды, возвращались обратно, в сторону восхода, а на смену им подходили новые. Паники среди военных и немногочисленного гражданского населения Мариона не было, на краю света не поселится малодушный – но царил упорядоченный ужас. Под конец было принято единственно правильное решение. Марион – перевалочный пункт, снабжающий горючим корабли, идущие через Великий океан. Авианосцы врага не должны воспользоваться запасами Мариона. Без горючего они здесь и останутся пожинать плоды своей пирровой победы.
Бесстрастные объективы «Глаза» зафиксировали с орбиты странное явление – как будто ожил древний вулкан – на голубом фоне океана от черной точки Мариона на сотни километров протянулся темный шлейф. А для жителей Мариона настала ночь среди бела дня, сквозь жирный дым не видать стало солнца.
Пока рвались и полыхали резервуары с нефтью, маленькая подводная лодка высадила на берегу десятерых командос. Они беспрепятственно проникли в автоматизированную до абсурда тюрьму и обнаружили единственную в ней жилую камеру пустой.
- «Отчего я такая несчастная, нелепая дура?!»
Полина с ненавистью хлопнула по клавише «Стоп» и Хозяин Тира замер на экране видео с открытым ртом. Серо-стального цвета костюм очень шел к его благородной седине и аристократически бледной физиономии с впалыми щеками. Над его головой улыбалась с портрета Элиза Маккиш – это имя вновь почиталось в Тире. Верный ее памяти, Натаниэль Гариг поклялся отстоять Тир вновь, теперь уже от натиска Эгваль. Прекраснодушные заявления Бруно о конце войны осуществить оказалось непросто. К этому времени ударные группировки Эгваль почти замкнули вокруг города кольцо окружения – прикажете все бросить на полпути? Тогда армия окончательно взбунтуется: мало того, что заставляют умирать после победы над Островом, так и жертвы, понесенные под Тиром, окажутся напрасны? Бруно предложил Гаригу почетную формальную капитуляцию: мы скажем, что тебя победили, а ты нам подыграй. Ущемление прав Тира будет минимальным, и его Хозяин сохранит свою власть.
Что вы думаете, ответил Гариг? Этот отрывок Полина прокручивала в десятый раз.
– С потерей Мариона Эгваль лишилась своей длинной руки. Под Тиром мы переломаем ее глиняные ноги.
Марион пал, разрушенный флотом Деверо! Что случилось? Почему адмирал-конформист переменил давно взлелеянное решение продаться? Где Андрей? Что с ним? Полине пришло в голову, что причиной ужасающего поворота событий мог стать именно он. Флегматичный внешне и авантюрист по натуре, он способен на подвиг, хочешь, ставь в кавычки это слово, хочешь, нет. Его вмешательство в отлаженный процесс капитуляции остатков флота Острова, могло привести к какому угодно результату. Жив ли Андрей? Не сложил ли башку в начавшейся заварухе? Что дальше? И почему чем тщательней выкраивает план Полина, тем непригляднее оказывается его изнанка?
Бруно настойчиво требовал от Полины отчета в действиях, но был, как всегда, мягок и сердечен. В ответ Полина заблокировала канал связи, и адресованные ей депеши нового Главковерха автоматически заворачивались обратно. С неведомым до того злорадством, Полина представила выражение его лица – Бруно стал порядком ее раздражать.
Самолеты давно опущены лифтами в ангар и палуба, огромная, как три стадиона, пуста. Нет, неверно – на ней стоят двое: мужчина и женщина. Под их ногами гладкая стальная поверхность, а сверху небо, укутанное ровным, без морщин и складок покрывалом туч. Лишь у горизонта видна светлая полоса и садящееся в океан солнце, обрезанное сверху, выглядит огромной малиновой чашей.
– Я очень тебе благодарна... – говорит Нина Андрею.
…Они тогда с Аркато закрыли «парадный» вход в убежище Селкирка, до упора закрутили рукоятки засовов и, тоскливо переглянувшись, согласились ждать развития событий. Бежать? Куда? Под огонь и бомбежку? Аркато взвизгнула от неожиданности, когда со стороны тоннеля, соединяющего «пещеру Али-бабы» с их недавней тюрьмой, раздался голос Андрея:
– Хватит прохлаждаться, девушки!
Он подхватил на руки Нину, негромко скомандовав одному из своих людей оказать такую же услугу Аркато. Хитрец, приятное оставил себе…
На обратном пути никто не напал на них, не подстерег, не подкараулил в засаде, у защитников Мариона хватало других забот. День снаружи был ржав и темен от дыма грандиозного пожара. Вскоре они добрались до берега, где над водой возвышалась рубка миниатюрной подводной лодки.
– Карета подана! – ухмыльнулся Андрей. – В тесноте, да не в обиде.
Через два часа игрушечная подлодка всплыла неподалеку от авианосца «Арнольд Сагель», а еще через двенадцать минут была поднята краном на его борт. Аркато уложили в каюте отдыхать, а Нина воспротивилась, пожелав всенепременно поговорить с Андреем «за жизнь и за всю фигню».
…Солнце, на две трети погрузившись в океан, становится похоже на чашу перевернутую, а Нина терпеливо ждет от Андрея признания в любви.
– Ты мне ничего не должна, – холодно говорит Андрей. Он не забыл ее отповеди после съемок «Ангела». Любовница Ива не пожелала размениваться на какого-то лесника. Их кратковременная близость была прихотью Ива, ради смелых кадров, ради успеха фильма. Страсть Нины была игрой, а жаркие слова любви – текстом роли.
Нина осторожно берет его под руку.
– Надеялась, что-то для тебя значу. А ты лишний раз взглянуть не хочешь.
– Пустая трата времени. Я тебе не интересен.
– Глупости. Просто – боишься. Что посмеюсь, обману. Может быть. Но что-то останется? Хорошее запомнится, плохое забудется.
– Я помню…
- Что ты помнишь?– внезапно настораживается Нина. В ее глазах непонятное ожидание, так она глядела на Андрея во время съемок дурацкого фильма, так заронила в его душу глупую надежду.
– …Я помню, что я – мазохист. Но не до такой же степени. У нас с тобой ничего не выйдет. Измучимся и разбежимся врозь, ненавидя друг друга.
От разочарования Нина чуть не плачет.
– Мы были близки. Помнишь?
– Твоя профессия требует жертв.
Нина отталкивает от себя Андрея, это выглядит смешно – слишком разнятся весовые категории.
– Ну и проваливай. Будто вспоминаешь какую-то другую жизнь, иную судьбу и сверяешь с ней себя нынешнего. Дурак. Я стою перед тобой, живая женщина, не призрак из памяти… Или ты Полину боишься?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
