перехватила взгляд Вилли. В кои-то веки смотрит на меня без обычного выражения «Как же ты меня достала». Ты гляди, оказывается, может же по-человечески улыбаться. Я заметила, что он накидывает шинель и, дождавшись, когда он выйдет, выскользнула следом:
— Надо поговорить, — он кивнул, продолжая шариться по карманам в поисках портсигара. — Нужно как-то отправить Фридхельма в госпиталь.
— Ты же слышала, мы сейчас отрезаны линией фронта, — устало ответил он. — У него обычная простуда. Отлежится пару дней, пройдёт.
— А если нет?
Я конечно не доктор ставить диагнозы, но, блин, температура не падает уже которые сутки, это о чём-то же говорит. Да и кашляет он так, словно вот-вот вывернет лёгкие.
— Если это пневмония или ещё какая-нибудь гадость, без лекарств не обойтись.
— Эрин, я не буду посылать на смерть никого из солдат, а тем более своего брата, — резко припечатал он. — Как только русские хотя бы немного отступят, посмотрим. А сейчас нет, ясно?
Ничего мне не ясно, кроме того, что синеглазка может не дожить до больнички.
— Держи, — я со злостью сунула ему носовой платок. — Наберёшь снега.
Зашибись. Будем сбивать температуру народными методами. Ну точно скоро созрею, чтобы подорожник к ранам прикладывать. Я лишний раз убедилась, насколько люди беззащитны в этом времени. Привыкла считать, что почти любая болячка лечится, а лекарства находятся в свободном доступе. Здесь же какой-то каменный век в этом плане.
Снег особо не помог. Фридхельм по-прежнему горел.
— Рени, ты должна хоть немного отдохнуть.
— Чуть позже лягу, — я понимала, что мало сейчас могу для него сделать, но как можно спокойно дрыхнуть, зная, что он загибается от кашля и жара?
— Вильгельм мне не говорит, но похоже дела у нас плохи, — медленно сказал он, скользнув взглядом по напряжённому лицу брательника. Тот всё сидел над картой, ломая голову, как быть дальше. Учитывая, что приказано было выстоять любой ценой, это выглядело примерно так: составьте из кубиков «Ж», «П», «О» и «А» слово «Счастье».
— Может и нет, — осторожно ответила я. — Парни вон, видишь, вернулись в полном составе.
Так себе отмазка, ведь он прекрасно видел, что раненых перевязывала я. Да и то, что его никто не отправил в госпиталь, тоже говорило о многом.
— Рени, ты конечно умеешь виртуозно скрывать правду, но я-то тебя слишком хорошо знаю, — слабо улыбнулся Фридхельм.
Да ладно, как минимум в половину того, что я тебе задвигала, ты поверил.
— Ты поправишься, — во мне росло протестующее отрицание. — Как только раздобудем лекарства, тебе станет легче.
Он ответил мне пристальным взглядом, словно пытаясь прочитать всё, что я тщательно скрывала. Идея-фикс отправиться в госпиталь самой таилась в моей голове с момента, когда Вилли похерил надежду добыть лекарства. Не сказать, что я была склонна к самопожертвованию, хотя кто его знает. В моём времени просто не было возможности проверить, на что я пошла бы ради любимого человека.
— Эрин, даже не думай, — чёрт, он что действительно научился читать мои мысли? — Не смей рисковать ради меня. Пообещай, что не наделаешь глупостей.
— Ладно, — покладисто кивнула я и коснулась его губ лёгким поцелуем, чувствуя, как горячечное дыхание обжигает мою кожу.
Какое там ладно, я только-только пришла в себя после шока, когда увидела его бегущим под пулями. Позволить ему умереть, вот так тупо, от простуды, зная, что в двух шагах находятся лекарства? Ну нет.
— Иди сюда, — кое-как я умостилась рядом.
Вслушиваясь в его неровное дыхание, я дождалась, пока Фридхельм заснёт. Затем осторожно высвободилась из-под его расслабившейся ладони.
Парни попадали по койкам, надеясь урвать хотя бы пару часов сна. Неизвестно ведь, когда снова погонят в бой. Вилли, по-моему, тоже улёгся. Я вышла на улицу, прислушиваясь. Вроде тихо, но конечно это всё может в любой момент измениться. Если Вильгельм не может помочь брату, значит придётся мне. Я по-прежнему дико боюсь попасть под обстрел, но смотреть, как Фридхельм мечется в лихорадке, не могу. Я напрягла память. Во время редких прогулок он показывал мне в какой стороне находится рота Файгля. Значит там же где-то и госпиталь. Если я проберусь туда, хотя бы разживусь лекарствами. Тут же внутренний голос услужливо напомнил, что попадись я нашим, меня явно по головке не погладят. Я задумалась. А что если пойти другим путём? Я каждый раз чистосердечно признавалась, что русская, оттуда все проблемы. А если косить под немку? Точно. Если попадусь, буду лопотать нихт ферштейн, изображу пантомимой, что я медсестричка. Красноармейцы вряд ли будут пытать девушку, ценности как военнопленная я не представляю. Дадут мотивирующего пинка в спину и отпустят. Если бежать — то сейчас. Я подпрыгнула, уцепившись за обледеневшую насыпь и подтянулась. Чувство самосохранения резко дало по мозгам и завопило: «Что, блядь, ты творишь?» Ничего, прорвёмся, в конце концов не может же мне всё время тотально не везти.
— Далеко собралась? — видимо ещё как может.
— Не очень, — я упорно продолжала карабкаться наверх. — Сгоняю в больничку и вернусь.
— Вот же полоумная, — Вильгельм без особого труда сдёрнул меня обратно.
Мы уставились друг на друга с молчаливым: «Шо, опять?!» и «Ну и что ты мне сделаешь?»
— Я ведь предупреждал.
— Что придушишь меня, если я ещё раз куда-нибудь рыпнусь? Помню, — вздохнула я. — Можешь приступать прямо сейчас.
Вилли похоже засомневался, а не последовать ли моему совету? Во всяком случае на мордахе промелькнула знакомая гримаса.
— Фридхельму нужны лекарства, парней, я так понимаю, ты отправить не хочешь, значит пойду я.
— Не хочу? — взвился он. — Сейчас каждый солдат нужен здесь! Я не могу нарушить приказы!
— А я могу, и мне феерически похер, если ты потом выпнешь меня, — даже ещё лучше, голову ломать не придётся, как в очередной раз сбежать.
— Забыла, как болталась на виселице? — начиная закипать, спросил он.
— Фридхельм может умереть, если ничего не делать, — тихо ответила, надеясь, что любовь к брату перевесит все его правила и законы военного времени. — Я постараюсь быть осторожной, ну, а если… — тяжко было вот так говорить о собственной смерти, но в кои-то веки я решилась на такой поступок, так что отступать нельзя. — Значит так тому и быть.
— Нет, — он вцепился
