на улицу с ружьем, как я ни пыталась отговорить его…
— Сейчас буду, — крикнул шериф.
Он стремительно обернулся.
— Ваша скотина у дома Томми Джонса, — быстро сказал он, — Надо торопиться. Чет, берите пулемет и идем.
Но когда они добрались до места, страшилища уже и след простыл. Оно оставило после себя настоящий разгром. Хлев начисто лишился одной стены, с десяток коров и три лошади лежали в своих стойлах. Животные были мертвы. Они походили на проколотые воздушные шары. На теле каждого из них зияла одна-единственная рана.
Свиней в загоне постигла точно такая же судьба; по всему двору были разбросаны безжизненные комки перьев, которые когда-то были цыплятами.
Миссис Джонс рыдала и заламывала руки.
— Мои лучшие курочки, — причитала она. — Я трудилась, не покладая рук, растила их. Выгоняла их в дождь с улицы, чтобы не утонули, курятник отремонтировала, чтобы до них не добрались скунсы.
— Кто-нибудь за это ответит, — бушевал ее супруг, — Я выясню, откуда взялась эта тварь, и заставлю виновного заплатить…
— Животное принадлежит мне, — выступил вперед Говард, — Оно сбежало из моего балагана на ярмарке. Я уверен, мы с вами сможем договориться.
— Сейчас так договоримся, мало не покажется, — рявкнул Джонс, — А в морду не хочешь?
— Прекрати, Томми, — велел шериф Альф, — Мистер Говард же сказал тебе, он заплатит. Что еще тебе нужно?
— Я отправляюсь с вами в город, — заявил вдруг Джонс, — Я добьюсь, чтобы этот балаган закрыли. Он у меня никуда не денется, пока не заплатит все, что мне причитается, до последнего цента. Взгляните только! Чтобы привести все это в порядок, понадобится сотни две-три, да еще…
— И не забудь про моих курочек, Томми, — прорыдала миссис Джонс.
К утру шериф клевал носом от усталости.
Ночка выдалась не из веселых. Они гнались за Пожирателем через три поля с уже сжатой пшеницей и по одному, где еще стояла кукуруза. Там он оставил широкий след, который ни с чем другим не спутаешь. Оттуда зверь отправился на болото Кинни. После двухчасовых блужданий по жидкой грязи они окончательно сбились со следа и сдались.
Теперь телефон раскалился — просьбы о помощи шли уже из столицы штата. Осаждали шерифа звонками и журналисты из Миннеаполиса. «Ассошиэйтед Пресс» и «Юнайтед Пресс» во что бы то ни стало желали получить официальное заявление.
Шериф промокнул лоб и бросил сердитый взгляд на телефон, словно опасаясь, что он позвонит снова!
В коридоре послышались чьи-то шаги, и в кабинете появился Эбнер Хилл.
— Здорово, — приветствовал его шериф Альф. — Чего поднялся ни свет ни заря, Эбнер?
Эбнера, казалось, вот-вот хватит удар. Шериф это видел.
— Я хочу, чтобы вы сейчас же пошли и арестовали Луи Смита, — рявкнул он.
— Погоди-ка, — нахмурился шериф, — Я не могу арестовать его без ордера. Я слыхал, вы с ним на днях сцепились на ярмарке, но нельзя же…
— Он отравил моего быка, — взорвался Эбнер, — Мой бык мертв — отравлен, и никто, кроме Луи, не мог этого сделать.
Он разозлился, что я получил голубую ленточку, когда он уже на весь округ раззвонил, будто она достанется ему.
— Откуда ты знаешь, что это Луи?
— Так только у него была причина. Я больше ни с кем не ссорился. А быка кто-то отравил.
Затрезвонил телефон.
— Слушаю. Что еще там?
— Это Пол Лоренс, шериф, — раздался из трубки голос окружного агента. — Происходит что-то странное. Кто-то отравил скот.
— Здесь сейчас Эбнер Хилл, — ответил шериф. — Говорит, его призового быка отравили. Похоже, он считает, это мог быть Луи Смит.
— Это не Луи, — возразил окружной агент. — Его бык тоже пал.
— Ладно, — буркнул шериф, — Сейчас буду.
Телефон затрезвонил снова.
— Ну а вам что еще нужно? — заорал шериф Альф.
— Это Чет. Похоже, мы кой-чего упустили. У нас тут убийство.
— Убийство?!
— Угу. Мертвый малый в марсианском шатре. Обгорел дочерна. Весь обугленный, что твоя головешка. Лежит рядышком с какой-то раскуроченной машиной. Видать, он сам ее и разгрохал. И кувалда там же.
— Кто такой?
— Не знаю. Но один тип из тамошних, ну, малый, который заправлял тиром по соседству, куда-то подевался. Может, это он. Да, это еще не все.
— Как?
— Нет, не все. В этих… в клетках нет никаких животных. Только кучки пепла. И еще я нашел там сундуки…
— Еще бы, — хмыкнул шериф. — Эти ярмарочные артисты живут на сундуках.
— Погоди, сейчас узнаешь, что я в них нашел. Один был битком набит такими махонькими бутылочками, вроде тех, что доктора с собой носят.
— Пузырьками?
— Ну да, пузырьками, точно. И во всех какая-то дрянь натолкана. Другой сундук чуть не лопался от набитых в него жуков. Каких там только не было. Рассажены так аккуратненько, упакованы по разным отделениям.
— Одуреть можно, — сказал шериф, — Зачем кому-то могла понадобиться такая прорва жуков?
— Убей бог, не знаю, — ответил Чет, — Может, лучше подойдешь да сам глянешь? Заодно и Джо Сондерса из гаража прихватил бы. Может, он разберет, что за машину тот мертвый малый расколотил. Странная какая-то штуковина.
— Ладно, — вздохнул шериф и повесил трубку.
— А я еще собирался сегодня на рыбалку, — сказал он себе.
Наступила ночь. Шериф сидел, задрав ноги на стол и надвинув шляпу на глаза, и из-под нее доносился храп.
Чет раскладывал пасьянс.
Ступени заскрипели под чьими-то тяжелыми шагами. В кабинет ворвался Пол Лоренс, сжимая в руке карту.
— Эй, Альф! — крикнул он, — Хватит дрыхнуть. Есть идея!
Ноги шерифа бухнулись со стола на пол. Он сдернул с лица шляпу и заморгал.
— Черт побери, — пожаловался он, — и чего вы все не можете отвязаться от меня? Ну, ни минуты покоя. Репортеры и ребята из криминального отдела так и шныряют повсюду, лезут со своими вопросами.
— Да ты погляди сюда, — потряс какими-то бумажками окружной агент, — Погляди только на эту карту.
Он расстелил ее на столе. Это была карта штатов Среднего Запада. Красная линия змеилась через Канзас, Небраску, Айову и Миннесоту. Несколько городов были обведены красным.
— Что-то я ничего не разберу, — пробормотал шериф, щурясь со сна.— Ты точно здоров, Пол?
— Разумеется, я здоров, — огрызнулся окружной агент, — Эта красная линия показывает маршрут передвижения каравана ярмарочных артистов и их остановки на ярмарках. В городах, которые обведены красным, начались болезни скота. Взять, к примеру, Джанкшн-сити в Канзасе. Там пал почти весь скот. Посевы пшеницы уничтожены каким-то странным грибком. Зерновые и плодовые губят вредители.
Он провел пальцем по красной линии.
— Так, пропускаем все города, где останавливался караван, до Сабеты, потом двигаемся в Небраску до Небраска-сити.
И там, и там произошло в точности то же, что и
