Читаем без скачивания Сердце змеи (СИ) - Turner Jane

Гарри ошарашенно моргнул. Миранда молчала, а Гермиона несколько раз кивнула головой.

– Знаешь, Рон, а ты… можешь быть и прав.

– Но что нам это дает? – спросила Джинни устало. – Мы узнали, что у Волдеморта были жена и еще один крестраж. Хотела бы я сказать, что именно у этой жены последний крестраж и должен был храниться! – Миранда с подчеркнуто-незаинтересованным видом рассматривала спокойную гладь озера. – Но она давно мертва!

– А если нет? Миссис Нельсон сказала, что жена Реддла исчезла, но ведь ее тело так и не было найдено! А вдруг она до сих пор жива? – внезапно спросила Гермиона и несколько раз нетерпеливо прищелкнула пальцами, пытаясь что-то вспомнить. – Гарри, помнишь, в день битвы за Хогвартс ты слышал мысли Волдеморта, когда он узнал об уничтожении крестражей? Ты говорил – он был в ярости, когда думал, что какая-то она предала его. Он мог иметь в виду именно свою жену?

После продолжительного молчания Гарри неопределенно дернул плечом.

– Понятия не имею. Волдеморт в тот момент об этом не думал. Если она выжила, если он впоследствии об этом узнал… Не знаю, ничего не могу тебе по этому поводу сказать. И потом, если эта женщина до сих пор жива, сколько ей сейчас должно быть лет? Семьдесят два? Больше?

– Может, она его и воскресила? Если крестраж в самом деле был у нее?

– Не думаю, – Гарри отрицательно качнул головой. – Волдеморт никому не доверил тайну своего бессмертия. Он оставил два крестража на хранение Люциусу и Беллатрисе, однако они не догадывались об истинной сути этих предметов. Он даже Беллатрисе не доверял настолько, а уж более верного соратника, чем она, у него не было! Вполне возможно, что Реддл и еще один крестраж отдал другому человеку – но уж точно без объяснения, что это такое и как работает. Правда, нам от этого не легче, и мы все равно должны найти и расспросить эту женщину, если она вдруг жива… Но как?

– Значит, надо сначала отыскать ее следы, выяснить, кто она такая, – мечтательно произнесла Полумна.

Почти все посмотрели на нее с изумлением.

– Это будет поиском иголки в стоге сена, – заметила Миранда, чтобы сказать хоть что-то.

– Каким же образом, Полумна? Мы не то что фамилии, даже имени ее не знаем!

– Это необязательно, – внезапно сказала Гермиона и тепло улыбнулась Полумне. – Ты совершенно права. Гарри, зная характер Реддла, его ценности и идеалы, как ты сам думаешь, на ком он мог жениться? Ну не на маггле же!

– Как и не на магглорожденной, и вряд ли на полукровке, – подхватил Гарри, начиная понимать, к чему она ведет. – Да, это… это объяснило бы его брак. Если Реддл когда на ком и женился, то только на чистокровной волшебнице из древней семьи! Другую он едва бы вообще женщиной посчитал…

Миранда не сдержала улыбки на этой фразе, вспомнив свои же собственные слова на эту тему, обращенные к Тому в день их свадьбы.

– И там должно быть что-то еще, – продолжила Гермиона взволнованно и прищелкнула пальцами, пытаясь сформулировать свою мысль. – Либо деньги, либо влиятельные родственники со связями в Министерстве, либо выход на новые ценные артефакты, которых хватает в коллекциях чистокровных семей… Короче говоря, у невесты было что-то, что его привлекло. Если Реддл мог жениться, то только по расчету…

– Возможно, дело было именно в артефакте, – Гарри несколько раз кивнул. – Может, он и стал последним крестражем. А заполучив его, Реддл убил жену, поскольку она свою полезность исчерпала… Или не убил, а только оставил ее – ведь в Лютный переулок он переехал в одиночестве. Так или иначе, нам нужно узнать, кем была его жена, и тогда, возможно, мы сможем установить, какой артефакт пропал из чьей-нибудь фамильной коллекции. Значит, ищем пропавшую девушку из чистокровной семьи?

– Старуха сказала, что у его жены были манеры аристократки! – включилась в мозговой штурм и Джинни, сосредоточенно думая.

– Вот именно. Возможно, они в самом деле поженились тайно. Возможно, ее семья была против того, чтобы она вышла замуж за полукровного волшебника, выросшего в маггловском приюте… Не знаю. Но, в любом случае, велика вероятность, что эта девушка была его одноклассницей. Причем совершеннолетней, раз они смогли пожениться сразу после школы – значит, она тоже была с седьмого курса, как и Реддл, или чуть старше. И с вероятностью девяносто девять процентов она была со Слизерина. Как вам кажется, этой информации достаточно для поисков?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гермиона иронично улыбнулась.

– И кто, как вы думаете, мог бы дать нам исчерпывающий ответ на интересующий нас вопрос?

Миранда наблюдала за ними с тревогой. Конечно, дедукция завела ее друзей немного не в ту область, и они по-прежнему слишком далеки от того, чтобы поверить в истину, и будут всеми силами выдумывать для себя объяснения… И да, пятьдесят лет назад они с Томом были очень осторожны, тщательно скрывали свои отношения, да и ее саму из этого времени никто не свяжет с Томом Реддлом из 1945-го, но если Дамблдор смог узнать правду…

Гарри шумно вздохнул, когда понял, к чему она клонит, и решительно вскочил на ноги.

– Когда там следующая вечеринка у Слизнорта?..

Комментарий к Глава 21

Посвящается Allegoria и Lusy Art за проницательность)

========== Глава 22 ==========

В Хогвартс они вернулись в середине дня, в разгар обеда. В вестибюле и на лестнице был слышен шум из Большого зала: гул голосов, звон посуды. Друзья Миранды, не сговариваясь, направились к дверям; Гарри и Миранда следовали за ними на некотором отдалении, погруженный каждый глубоко в свои мысли. О чем думал Поттер, догадаться было нетрудно: все еще пытался осознать то, что услышал сегодня. Миранда старалась взять себя в руки и абстрагироваться, но в голове упорно звучали слова старухи: «Он был просто сам не свой, когда стало ясно, что она не вернется».

Друзья могли верить во что угодно и утешать себя любыми байками, но она-то знала, как было на самом деле. Миссис Нельсон сказала правду. Том не разыгрывал никакого представления, чтобы кого-то в чем-то убедить.

Рон, Гермиона, Джинни, Полумна и Невилл вошли в зал совершенно спокойно, но едва порог переступили Миранда и Гарри, голоса мгновенно смолкли, и Миранда невольно оторвалась от созерцания каменных плит под ногами, чтобы осмотреться. Увиденное не слишком воодушевляло: взгляды абсолютно всех присутствующих – и учеников, и профессоров, и призраков – были прикованы к ней и к Поттеру. Через несколько секунд в Большом зале со всех сторон раздались шепотки и тихие возгласы, в то время как все продолжали таращиться на них.

Ох, Мерлин… Вчерашнее нападение дементоров все-таки стало достоянием гласности. И, понятное дело, абсолютным центром всеобщего внимания был именно Гарри, но часть славы теперь неминуемо досталась и ей как второй пострадавшей. До чего же она ненавидела подобные ситуации!

– К этому со временем привыкаешь, – чуть слышно произнес Гарри ей на ухо, заметив растерянность Миранды. – Просто сделай вид, будто ничего не видишь.

Она поспешила последовать его совету, на деревянных ногах дошла до стола Гриффиндора и села на свое привычное место, продолжая чувствовать на себе любопытные взгляды. Гарри держался не в пример непринужденнее. Рон и Гермиона улыбались сочувствующе. Большой зал понемногу снова наполнился шумом разговоров, хотя за столом ее факультета продолжала царить напряженная тишина – с расспросами никто не лез, но все ожидали, что Гарри и Миранда сами заговорят о случившемся, и теперь затаили дыхание, чтобы ничего не пропустить.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Там у озера правда были дементоры? – первым не выдержал Симус, когда молчание за столом стало затягиваться. Прочие гриффиндорцы сидели, навострив уши. – Вы вчера чуть не погибли?

Миранда ела, почти не ощущая вкуса еды. Обед проходил для нее в совершенно невыносимой обстановке, и она лишь задавалась вопросом, как Гарри хватало сил эти семь лет выдерживать подобную реакцию, если каждый год проходило что-то эдакое, что он оказывался под прицелом стольких взглядов. Особенно сильно ее нервировали сидевшие напротив Парвати и Лаванда – сейчас от их враждебности не осталось и следа, и на нее они смотрели с выражением самого глубокого участия, от которого аппетит отбивало напрочь.