тракторе-крейсере и сердито смотрел на замешкавшихся бригадира с учетчицей, горя нетерпением поскорей тронуться в путь.
Лесопосадчицы уже приступили к работе. Одеты они были в те же цветастые платья, в которых вчера танцевали, и Варе это понравилось. Девчата попарно расселись на низеньких сиденьях лесопосадочных машин, брали из ящиков саженцы и проворно совали их в желобок. Брезентовые зажимы с громким стуком, похожим на хлопанье в ладоши, захватывали снизу верхушки саженцев, переворачивали их корнями к земле и опускали в узкую борозду, которую прокладывал в пашне идущий впереди диск, а катки сзади плотно обжимали деревца землей.
Прямые строчки посаженного леса выбегали из-под машин. Работа у девчат была чище и веселей, чем в тракторной бригаде, но Варя им не позавидовала. Девчата сажали лес уже на вспаханной земле, а первыми приходили в степь и подымали вековую залежь они, трактористы.
Алексей с Варей сели в кабину головного трактора.
– Дай я поведу машину, – попросила Варя: к ней пришла уверенность, что сегодня такой счастливый день в ее жизни, когда должны сбываться все мечты.
Они поменялись местами в кабине. Варя, волнуясь, выжала рычаг, включила скорость. Трактор бесконечно долгое время стоял неподвижно, так что она даже усомнилась: не напутала ли чего, ведь по книжке изучала. Но вот трактор дрогнул всем своим большим тяжелым телом и нехотя тронулся с места, повинуясь тонкой Вариной руке. У Вари даже слезы радости навернулись на глаза – так она была благодарна этой умной махине и гордилась собой.
Алексей с улыбкой смотрел на нее. Было в этой улыбке и понимание того, что испытывает сейчас Варя, и непривычная еще ему самому нежность к этой строгой девчушке, дороже которой не было у него никого.
Варя чувствовала на себе его взгляд: он и радовал, и как-то по-новому тревожил ее. Чтобы не встречаться с Алексеем глазами, она высунулась из кабины. Вслед за их трактором двинулся трактор Пшеницына, а за ним и остальные, вытягиваясь в дорожный караван. Сцепы лесопосадочных машин ушли уже далеко вперед, и вся пашня позади них была прошита строчками молодого леса.
А в самом начале нового участка лесной полосы на бугорке стояли два деревца: клен – чуть повыше, дубок – пониже. Издали просвет между ними был неразличим, и казалось, что стоят они совсем рядышком.
Алексей проследил за Вариным взглядом:
– Приедем сюда… когда наши деревья вырастут?
Голос его непослушно дрогнул, будто спросить он хотел о чем-то другом, неизмеримо более важном. Варя помедлила с ответом, переключила скорость трактора и, смотря прямо перед собой, два раза быстро и сосредоточенно кивнула головой.
Преступление Нюры Уваровой
1
Новый поселок спал, залитый неживым светом ночного северного солнца.
Касаясь друг друга плечами, они медленно шли посреди пустынной улицы. Неубранная щепа мягко пружинила под ногами. Пахло сырым деревом и свежей оконной замазкой.
Нюра веточкой отгоняла мошкару. Михаил сбоку пристально смотрел на нее, пытаясь раз и навсегда понять, почему так глупо робеет, когда остается с Нюрой наедине. Но чем сильней хотел он решить эту загадку, тем больше убеждался, что разобраться тут никак невозможно. Оставалось только радоваться тому, что непонятная Нюра живет на белом свете, шагает сейчас рядом с ним и отмахивается от назойливой мошкары жиденькой веточкой. И Михаил радовался.
В промежутках между домами мерцала река. По-ночному тихо было в поселке, даже угомонились работяги-громкоговорители, а жизнь на реке шла своим бессонным ходом: глухо скрежетали лебедки на сплоточных станках, на дровяной бирже тонко визжала далекая пила-балансирка, белой нарядной тенью скользнул двухпалубный пассажирский пароход.
Со стороны запани раздался протяжный крик:
– Лесу-у дава-ай!..
– Не может Полозов тихо работать, – осудила Нюра. – Кубометры нагоняет!
Чтобы поддразнить ее, Михаил спросил:
– Говорят, в этом месяце он тебе на пятки наступает?
– До конца месяца еще два дня. Все равно мы Полозова обставим!
Она хвасталась, Михаил снисходительно усмехнулся. Похоже, его радовали такие вот мелкие Нюрины недостатки, потому что давали ему безотказную возможность хоть на минуту почувствовать свое превосходство над Нюрой. В обычное время всегда как-то так получалось, что она брала над ним верх. В глубине души Михаил считал: все дело в том, что любовь обезоруживает человека и нелюбящий или любящий так себе, маловато, всегда оказывается сильнее. Его только смущала мысль: если так, почему же тогда все человечество стремится к любви и видит в ней счастье всей жизни? Ведь не хотят же поголовно все люди-человеки стать безоружными слабаками? Здесь была какая-то неточность, просчет какой-то, но Михаил пока еще не был готов разобраться толком во всей этой нескладице…
Нюра щелкнула веточкой по невысокому срубу строящегося дома и сказала озабоченно:
– Что-то надоела мне одинокая жизнь! Вот кончим сплав, сразу начну женишка искать. Придешь на свадьбу?
– Пригласишь – так приду… – хмуро отозвался Михаил.
«Испугался!» – удовлетворенно подумала Нюра и вдруг отчетливо представила свою свадьбу в новом доме: нарядных подруг, стол, накрытый перекрахмаленной неподатливой скатертью, капельки смолы на непросохших стенах. Она и Михаила увидела на свадьбе – только не гостем, совсем не гостем…
Нюра осторожно покосилась: не догадывается ли Михаил, в какие дали забрела она ненароком в мыслях? Но тот сосредоточенно теребил свой вихор – видать, все еще никак не мог опомниться после приглашения на свадьбу.
Они прошли мимо дома ИТР. У раскрытого окна сидела в накомарнике ленинградская студентка-практикантка и читала пухлую книгу.
– Вот взяла моду! – фыркнула Нюра.
Ей и на самом-то деле смешно было, что практикантка читает в накомарнике. А кроме того, Нюре давно уже казалось, что между практиканткой и Михаилом что-то есть. Любовь не любовь, а так, на симпатию тянет. Он ведь тоже недавно был студентом – так, может, на этой вот студенческой основе? Недаром лучшая Нюрина подруга Даша Савушкина говорит, что одинаковые условия жизни всегда порождают сходство интересов.
И теперь Нюра нарочно закинула удочку, чтобы проверить: согласится с ней Михаил или станет защищать студентку. А Михаил ничего не сказал, даже не усмехнулся, так что никак нельзя было понять, на чьей он стороне. «Воздержался? – неодобрительно подумала Нюра. – Вот тут и раскумекай, есть у них что-нибудь с практиканткой или ничегошеньки нету…»
На крыльце общежития Нюра подала руку на прощание.
– Спешишь? – обидчиво спросил Михаил.
– Не стоять же тут. Увидят – тебя первого осмеют.
– А мы в коридор зайдем! – храбро сказал Михаил, толкнул дверь и торопливо шагнул через порог.
Они стояли друг против друга у двери Нюриной комнаты и молчали. Знакомый коридор казался Нюре в темноте чужим, настороженно белели прислоненные к стене запасные багровища. И Михаил сейчас был какой-то новый:
