— Я знаю, Пал Семеныч. Арматор Вероника меня строго предуведомила. Дабы неопытный неофит часом не нарушил правила аноптического образа действий и принципы квиетического самоконтроля.
— Сие похвально, мой друг, похвально… Хм, однако наша барышня Вероника подчас бывает отчасти прямолинейной и грубоватой особой в понимании собственных обязанностей и прерогатив. Надеюсь, рыцарь Филипп вы не держите на нее какой-либо обиды?
— Пал Семеныч! Честное слово, мы с Никой души друг у дружки не чаем!
Бывает, само собой конкретно, по-женски и телесно, у нее слово за слово. Тот еще девичий язычок! Вы знаете. Но в духовной ипостаси инквизитора она мне не прекословит. Бесперечь исправно подчиняется и не фордыбачит суесловно.
— Зато мне, признаться, не всякий раз хватает моих скромных дидактических умений и навыков словесно убедить Веронику Афанасьевну, наставить эту взбалмошную бесшабашную девчонку на путях эпигностических.
Ужо я попрошу вас, рыцарь-неофит Филипп, споспешествовать мне эдак ненавязчиво дидактически, направляя, исправляя вашего арматора Веронику. На будущее дозволяю ситуативно действовать, как должно инквизиторскому предназначению в преподанных вам благодатных дарованиях.
— Почту за честь, прецептор Павел. Я понимаю: девчонкой она была, девчонкой и осталась. Всякая мудрость далеко не числом прожитых лет обретена бывает, но усвоенными силами и знаниями.
— Не могу с вами не согласиться, Фил Олегыч, яко с даровитым инквизитором-дидактиком. Пожалуй, вам достанет одного века людского, чтобы стать достославным прецептором-наставником.
— Прорицаете, Пал Семеныч?
— Вовсе нет, коллега. Токмо предлагаю подумать, поразмыслить на досуге и в немудрящем ясновидении о наставнической специализации на духовных нивах и пажитях ноогностики…
«Ага! Теургическая пауза… Разговорная преамбула завершена…»
— Поразмыслите, мой друг, поразмыслите… Время и годы, необходимые для обретения великих теургических сил и знаний в вашем распоряжении имеются.
Не говорю, будто оставшихся лет вам станет довольно, quantum satis. Однако ж вероятное наступление глобальной смуты и приход экуменического нестроения от века и мира сего мы не предрекаем ранее второй четверти нынешнего столетия.
Принцип квиетического невмешательства вовсе не возбраняет нам, рыцарь Филипп, поступать достойно высокого звания Рыцарей Благодати, исправляя и направляя грядущее. Мы действуем, исповедуя, исполняя должным образом наш эзотерический символ веры в истинной мудрости не от текущего настоящего времени сего, но в чаяниях будущих веков, в подобающем ожидании Второго истинно обетованного пришествия Христа Миссии.
Приде Он, дабы спасти нас телесно и даровать жизнь вечную.
Впредь до оной поры, априорно неведомой в сроках Божественного Провидения, нам должно славить в вышних Вседержителя. А в человецех поддерживать пристойное благоволение и миролюбие в юдоли земной.
Во веки веков мы обязались по мере сил и знаний наших способствовать стабильности развития планетарного сосуществования секуляров и харизматиков, беспорочно телесного и в святости духовного, эктометрической конфессиональной оболочки и эзотерической основы в истинном исповедании Отца, Сына и Святой Души Безгрешной.
Нельзя не признать: бездеятельное, превратное и преступное истолкование квиетизма и нашего символа веры привело к тому, что орден Благодати не смог в XX веке от Рождества Христова предотвратить антихристианскую идеологическую смуту и две атеистических мировых войны, вызванных чересполосицей сугубо бездуховных обстоятельств и греховных материалистичных помыслов.
По великой милости Господней, прежние орденские ошибки и заблуждения нам удалось преодолеть и обеспечить устойчивое развитие человечества, предотвратив глобальную войну, так и не ставшую третьей мировой. Тако же доселе орден отвращает секулярных политиков, государственных мужей от пагубных стихийных деяний, способных спровоцировать новую планетарную лавину неуправляемых неподконтрольных властям преходящим неприятных событий, несчастных совпадений, горестных случайностей в разбросе нечестивых естественных вероятностей, определяющих межполитические противоречия и межгосударственные трения.
Ни одна война, большая или малая, не может начаться внезапно и вероломно. Тем паче мировые войны назревают постепенно, годами, десятилетиями накапливая, набирая агрессивный идеологический и военный потенциал прежде чем перейти в прямое столкновение ратоборствующих неприятелей.
Любую войну либо военный конфликт, рыцарь Филипп, можно и должно предотвратить. Применительно к мирской политической практике антивоенная проблематика состоит в том, чтобы выявить, вычислить и затем физически устранить какое-либо олицетворение человеческого фактора непредсказуемости, провоцирующего нестабильность с неуправляемыми последствиями.
Например, сегодня утром, вы мой достославный коллега Филипп, успешно, превентивно и заблаговременно предупредили рецидив возвращения к нестабильным временам холодной войны между Россией и Америкой.
Суть дела отнюдь не в конкретных персоналиях политических деятелей: имярек президентов белоросского, российского, американского и протчая иже с ними. Но в том, насколько князья мира сего идут на поводу дьявольских естественных причин, предпосылок, бездарно реагируя на системные и внесистемные изменения политической обстановки.
Дьявол от Первородного греха систематически, спорадически и стохастически всенепременно присутствует в мирской политике. Вместе с тем война обстоятельно и ситуативно заложена в основе нечестивой тварной природы человеческой. Как индивидуально, так и коллективно.
Итак-игитур, благодарю вас, коллега инквизитор, вы достойно свершили должное, действуя теургически и хирургически бескровно. Воплощенный бес политического махинатора посрамлен, изгнан, бежал и плакаси горько.
По великой милости Господней нам удалось осуществить конъюративное профилактическое воздействие, в моем неизреченном прорицании не вызывающее побочных эффектов и долговременных опосредованностей в статистическом перераспределении вероятностей.
Дело сделано, мой друг. Нынь о нем можно и высказаться, поделиться радостью. Во благовремении и не всуе, не во вред, а во здравие, — улыбнулся Павел Семенович.
— Не угодно ли сигару, Фил Олегыч?
Понимаете, бросил я курить в одиночку. Иной коленкор, ежели затянуться табачком-зельем сотоварищи…
Вот и славно! Теперь я с удовольствием удовлетворю ваше каузальное нетерпение, друг мой. Гляжу, вам желательно вникнуть в кое-какие сокровенные тайны орденской истории. Но, прошу вас, вопрошайте коротко и вкратце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
