Именно Олег Маковеев в одном из переполненных залов бросил в лицо генерал-предателю обвинение в сотрудничестве с бандитами. Лебедь закипел, увидев сочувствие собравшихся к форме и смыслу обвинения. Маковееву лебедевская челядь начала выкручивать руки, а сам генерал прошипел: “Из тебя хороший штрафничок получится!” и едва сдержал замах готовой ударить руки.
Полковник В.Алкснис, которому можно предъявить любые претензии идеологического порядка, но усомниться в честности которого нет причин, рассказал красноярцам историю о том как Лебедь выдал имена бывших сотрудников рижского ОМОНа, на который велась охота спецслужб. В ответ “лебедевцы” постарались сорвать пресс-конференцию Алксниса, а потом и прямой эфир на местном телеканале (сначала угрозами сотрудникам телестудии, потом — перерубанием кабеля).
Активисты движения “Женщины Приднестровья”, активные участники событий 1992 года и последующей борьбы за независимость ПМР пытались рассказать красноярцам о том, что Лебедь — всего лишь одна из эпизодических фигур этого процесса, и беззастенчиво приписывает себе несовершенные подвиги. Сторонники Лебедя пытались силой сорвать пресс-конференцию приднестровцев и организовать травлю по телеканалу ТВК. Лебедь же назвал этих женщин “профессиональными плакальщицами”.
Представители ведущих общественных объединений Тулы, поддерживавших в свое время Лебедя, обратились к красноярцам: “Не наступайте на наши грабли!”. Депутаты законодательного собрания Тулы начали процесс лишения Лебедя звания почетного гражданина города. В ответ “лебедята” распространили через прессу брань в адрес оппонентов и домыслы о том, что туляки по-прежнему любят и уважают Александра Ивановича.
На Конгресс русских общин и его лидера, депутата Госдумы Дмитрия Рогозина лебедевцы тоже обрушились с оскорблениями, которые даже пересказывать неприлично. Лебедь лично рассказал перед телекамерой грязный анекдот по поводу своего бывшего соратника. В эфир бросалась информация о якобы имеющихся документах, согласно которым некие госчиновники докладывают о необходимости выделить Д.Рогозину 50 тыс. долларов. Расчет был на то, что во временные рамках избирательной кампании судебное разбирательство по данному поводу уложиться не могло.
Развенчивать ложь Лебедя во время избирательной кампании было крайне трудно, ибо любая правда о его действительных шагах истолковывалась как попытка недобросовестной агитации, зачастую блокировалась или превратно комментировалась в СМИ при полном непротивлении со стороны властей. Огромные материальные ресурсы были брошены на то, чтобы поддержать образ Лебедя-правдолюбца, Лебедя-героя, Лебедя-“крутого мужика”. Какую газету не открой — всюду Лебедь или его фанаты, всюду недобросовестная критика губернатора Зубова.
Напластования лжи, созданные СМИ в течение нескольких лет прорвать было крайне трудно. На это Лебедь и рассчитывал. Исходя из собственных понятий о чести, он опирался на привычку ко лжи, уже сформировавшуюся в публике независимо от политических пристрастий.
Лебедь понимал, что выдать себя за экономиста ему не удастся. Вместо этого приходится показать, что генерал без всякого труда заткнет за пояс любого: “Назовите фамилию экономиста, который где-то обеспечил успех?” Ясно, что рядовому избирателю не под силу ответить на такой вопрос, как и на многие другие. Например, на задачку генерала “Назовите хотя бы один закон, по которому кому-то конкретно стало жить лучше?”. Отсутствие ответов на встречах с избирателями не означало, что такого рода вопросы столь уж сложны. Специалист мог бы ответить на них без труда. Но микрофон держал в руках Лебедь, телекамеры снимали именно его.
Второй тезис Лебедя в области экономики связан с тем, что Запад, якобы, вынужден вкладывать деньги в Россию только потому, что боится превращения ее в большую Колумбию. Мол, для того, чтобы удержать Россию “в цивилизованной плоскости” Запад раскошелится: “Боитесь — будете платить”. Кое-кто этому поверил, считая, что инвестиции — это такое чудо, от которого производство вдруг оживет и зарплату начнут платить вовремя. Между тем, слову Лебедя в мировой экономике, вопреки его уверениям, никто не верит. Таких профанов нет. Верят государственной политике и профессиональной добропорядочности. Первую генерал не контролирует, вторым не обладает. Но это его не смущало. Как говорил сам генерал, “выборы — это война, а на войне обманывать не только можно, но и нужно”.
Последнее обстоятельство объясняет, почему Лебедь уверял, что ему под силу в течение полугода создать “цивилизованное законодательство”, “обеспечить цивилизованные условия для банков”, почему он говорил, что в состоянии компенсировать потери доверчивых вкладчиков земляными наделами (по квадратному километру тундры в крае выделить можно, но кому она нужна?), акциями предприятий (это тех, которые годами не выплачивают дивидендов?), товарами народного потребления (они что, достанутся Лебедю-благодетелю бесплатно?).
Лебедь заразился от своих чеченских друзей анекдотической поговоркой: “Кто кого обедает, тот того и танцует”. Эту поговорку он выдал на встрече с жителями Дивногорска в порядке обоснования права энергетиков платить за электроэнергию меньше, чем другие. Шутки шутками, но может быть все-таки полагается выплачивать нормальную зарплату, а не обещать льготы? Может тогда селянам раздать зерно и мясо, металлургам — прокат, врачам — лекарства и т. д.? Пусть получают бесплатно, а потом обмениваются — вот это будет экономика, основанная на справедливости!
Всеми этими экономическими “идеями” Лебедь изобличил себя, как профана. Для того, чтобы заболтать свою профессиональную непригодность к губернаторской службе, он твердил: “У нас ничего не понятно. Не разобрались в инвестиционной деятельности, не обеспечили разграничения полномочий… Где законодательство, где гарантии инвесторам, где закон о губернских программах, где цивилизованное предпринимательство?..” Ему-то, действительно, было непонятно… Непонятно было и избирателям, и они смекали — генерал “свой”, похожий на недоумевающую толпу. Именно образ “своего” интересовал Лебедя и его штаб, а не предложение каких-то планов подъема экономики.
Принцип управления у генерала простой: “Я найду решение, специалисты его обоснуют, я приложу волю, чтобы воплотить его в жизнь”. Здесь все очень “по-нашему”. Профан выдумает решение, придворные специалисты объявят его гениальным и единственно верным, а потом всем объяснят, что решение будет выполнено при любых условиях. Где-то это мы уже видели? Был у нас корифей всех наук, много кровушки из народа повыпил… Неужели новый ему на смену шествует? И действительно, лозунг Лебедя: “Нужна твердая рука, опирающаяся на закон” вызывает массу аналогий. То у Лебедя законов нормальных нет, то он на закон опираться собирается, то в полгода все законы хочет сменить…
Разрешение парадокса Лебедь, кажется, нашел. В двойной морали. Он без зазрения совести рассказывал, что его кампанию финансируют “немного жулики”, а потом заявлял: “Не могу позволить себе нарушать закон в силу своей оппозиционности. Если бы за мной что-то было, давно бы уже раскопали”. Этот парадокс тоже вполне укладывался в то состояние “шизофрении общественного сознания”, которое не обошло Красноярский край стороной.
С чем Лебедь собирался во власть было видно лишь внимательному наблюдателю, способному отсеять из выступлений генерала шелуху, шутки-прибаутки, солдатский юмор и игру со зрителем.
Например, можно увидеть противоречивость взглядов Лебедя на тех, кем он собирается управлять его отношению к людям. Он то объявляет каждого избирателя личностью, которую трудно заставить что-либо сделать против ее интересов, то утверждает, что национальный вид спорта “литрбол” уже вывел из строя 60 % населения.
Говоря о крахе системы в 1991 году, генерал вдруг заявляет, что все люди тогда были честными, что система рухнула просто потому, что всем надоело ее подпирать. Неужели за семь лет люди из честных стали сплошь ворами? Что-то не верится. Как не верится и в отсутствие сил, которые в 1991 году боролись не столько с системой, сколько с Россией и намеренно рушили ее, рассчитывая нагреть на этом руки.
Впрочем, что же удивляться генеральским парадоксам после заявления: “Нас все в мире считают за воров, мошенников и идиотов. Мы все без исключения — воры. Все — воры. Только одни воруют понемногу, а другие… Если может жить без зарплаты, значит ворует.” Что же тогда от своих соратников требовать? Они же тоже относятся к категории “все”, да к тому же оказываются вблизи генеральских “серых денег”, которые вместо поступления в бюджет тратятся на политику — отчего же не распорядиться ими “как все”, как сам генерал?
