Если провокатор меня слышит, то он очень скоро попытается вмешаться. Я же ему всю его работу запорю.
— А как зовут то этого бандита? — выкрикнул кто-то.
Хмыкнул, если честно, не придумал еще, как-то пропустил этот момент. Но, велика ли проблема? Ктулху его зовут. Только этого слова в этом языке нет, так что примерный перевод:
— Он сам себя называет: Демон Страха. Или просто Дьявол.
— Джашин? — тихо между собой начали шептать селяне, — а почему так?
— Потому что похищенных он в жертву приносит, — надо же напугать легковерных людей, а то не проникнуться.
Сбоку раздался сдавленный смешок, но кроме меня его, похоже, никто не заметил.
— Но вы же его поймаете? — как-то неуверенно спросил кто-то из побледневшей толпы.
Оборачиваюсь на Хидана, снова на толпу:
— Так у вас же свои шиноби есть. Они пусть и ловят.
— Шиноби-сан! — все же вклинился в игру Хидан, — если нападения повторяться, нам не справиться самим. В клане не так много шиноби, чтобы защищать все селение.
Задумчиво чешу затылок, показывая, что мне не особо-то хочется всем этим заниматься:
— Ну, у вас крестьяне боевые, говорят, сами могут себя защитить.
Толпа начала стремительно бледнеть, еще больше, чем до этого. Прониклись. Но разыграть финал представления мне не дали. Толпа немного расступилась, и вперед вышли несколько селян, несущих на куске ткани чье-то сильно побитое тело. В теле я быстро узнал Гозу, остальным потребовалось лишь немного больше времени.
— Гозу! — пара шиноби Ленгму бросились к самодельным носилкам и аккуратно положили его на землю.
Я подошел ближе, быстро осматривая тело через плечо Хидана. Ушибы, практически все нанесены непрофессиональной рукой. А парень-то плох, без сознания, да и дышит едва-едва.
— Кто это с ним?
Мужики, что принесли парня, стушевались, но кто-то из толпы неуверенно вставил:
— Так… это… нукенин тот наверняка.
Ага, все так и поверили. Но Хидан поднялся:
— Берите его и несите вниз, быстро! — люди клана перехватили носилки и скрылись в воротах.
— Так, люди, расходитесь, — убедившись, что среди пришедших никого лишнего я не вижу и не чувствую, можно свернуть первую часть представления, — Мы останемся в деревне и поможем схватить этого преступника.
Толпа, пусть и неуверенно, побрела по своим домам. Все по плану. Теперь селяне будут напуганы, а шиноби получат лишний повод для гнева. Еще немного, и Ленгму сами наведут порядок, нам с Мииной останется лишь выловить провокатора.
Глава 122
Когда мы с Мииной спустились в на нижние уровни, Гозу уже лежал в операционной, или как они ее тут называли. Все медики клана собрались внутри, а Хидан и еще несколько человек ошивались поблизости. Стоило парню заметить нас, как он тут же выкрикнул:
— Это ты виноват!
Хорошее начало, многообещающее.
— А конкретнее? — отвечаю спокойно и подхожу ближе.
— То, что произошло с Гозу, это твоя вина!
— Сядь и успокойся. Били его селяне, не я. А из кланового квартала он смысля сам, а никак не я его выпустил.
Но Хидан успокаиваться пока не собирался:
— Твои слова, то, что ты говорил ему вчера. Ты назвал его ребенком, и чтобы доказать обратное, — шиноби Ленгму схватил меня за грудки, — он пошел за нами. Ты понимаешь это?
— А не пошел бы ты, Хидан, к биджу. Не я воспитывал этого пацана. И смотреть за ним должен был не я. Как раз наоборот, я вчера ясно сказал, чтобы все члены клана были в квартале, во избежание как раз таких случаев. То, что вы за ним не уследили, это как раз ваша вина. Так что отпусти меня, пока не нарвался.
Парень меня все же выпустил, но все еще был на нервах.
— И что теперь? Нам вообще территорию клана не покидать?
— Вы шиноби, или кто? Сколько их там сейчас было? Две сотни? Три? Я один их напугал настолько, что они готовы были вас любить, лишь бы получить защиту. Что, у вас не наберется три десятка шиноби, чтобы поставить зарвавшихся селян на место? Мне вас организовать? Или яйца одолжить, чтобы не страшно было?
— Эй, не говори так, — встрял уже виденный мною ранее шиноби. Он стоял на посту, когда я просил аудиенции у Шиоре, — Мы не хотим враждовать с жителями Югаккуре.
— Скажите это тем, кто избил вашего пацана, — хмыкнул я, — Вы видели их. Это толпа. И чем больше народу соберется вместе, тем меньше они способны думать. В Конохе жители уважают и слегка побаиваются шиноби. И никаких проблем. А ваши селяне не просто вас не боятся, они вас презирают.
— Их провоцируют, — вставил слово Хидан.
— Да если бы они вас боялись, никакие провокации не убедили бы селян, что можно напасть на члена клана, на девочку, изнасиловать, и бросить умирать. И провоцирует ваше бездействие. Клан медиков…
Дверь открылась, и к нам вышел хмурый Шиоре.
— Как он? — первой вопрос озвучила какая-то женщина, в которой можно было предположить мать или сестру.
Но глава клана отрицательно покачал головой:
— Мы ничего не можем сделать. Спасти мальчика может только чудо. Пара часов, и…
Мужчины нахмурились, женщина упала на колени и разревелась. Биджу! Смотреть противно.
— Не только чудо, — неожиданно отозвался Хидан.
Они с Шиоре переглянулись, и не понять, о чем шла речь, мог только непосвященный, или дурак.
— Это опасно, — ответил глава клана.
— Это его шанс. Возможно, единственный.
— Попробуйте, — поддержал Хидана уже я, — чем бы все не кончилось, у вас будет результат. Вы хотя бы будете знать, как ваш препарат действует на людей.
— Это бесчеловечно, — вставила какая-то женщина, — он не подопытный.
Вот откуда такие берутся, а?
— Бесчеловечно оставить все, как есть. Это шанс.
Шиоре и Хидан все так же смотрели друг на друга, и глава клана, наконец, ожил:
— Готовь все необходимое, и все лишние — вон отсюда. Только мешаете.
О, это в нем ученый и фанат своего дела проснулся. Киваю Миине, и мы возвращаемся в свою комнату.
— Ты решил, что делать с оружием?
— Да, — киваю, упав на свою койку, — и ты удивишься.
— Ну, давай.
— Выловлю Хидана и объясню, чем грозит попадание его изобретения в Коноху.
Поворачиваю голову на напарницу, и вижу взгляд, полный недоверия, да вообще подозрение в том, что я нормальный.
— Не поняла.
— Хидан пацифист, не то, чтобы упертый, но все же. Не заметила, когда дралась с ним?
— Ну, — девушка задумалась, — он не особо-то пытался меня задеть.
— Гин вот пытался изо всех сил, но он сноровку потерял, не тренировался давно, как мне кажется. А Хидан долбанный пацифист. Если он поймет, чем чревато применение его изобретения, сам же первый побежит его уничтожать.
Девушка, хмыкнула, кивнула:
— Допустим. Но как-то это на тебя не похоже. Слишком просто.
— Предпочитаю наиболее эффективные решения проблем. А точнее, чтобы проблемы решали себя сами. Нас прислали разобраться в грызне Ленгму и жителей? Так все просто, напомнить шиноби, как поддерживать порядок, дальше они сами справятся. Нужно спрятать особо опасное оружие? Сделать его же создателя самым убежденным противником своего же изобретения. Если я хочу нагнать нашего общего одноглазого знакомого, мне нужно научиться решать все проблемы чужими руками.
Миина удивилась, но, чуть подумав, кивнула, видимо соглашаясь с моими словами, и тоже развалилась на кровати.
— Тогда я хочу быть твоей напарницей. Был бы на твоем месте кто другой, бегать нам сейчас по долине и искать этого монаха, и еще неизвестно, есть ли он вообще. А так лежу, расслабляюсь.
— Как думаешь, сколько времени они провозятся?
— С парнем этим? Не знаю, пару часов?
— Тогда растолкай меня через пару часиков, пожалуйста.
Но сон не шел. Мне не давала покоя мысли о применении состава. Напряг обоняние и сделал вдох. Запах, эта дрянь, минерал, все так же витал в воздухе. Но он не влиял ни на жителей селения, ни на членов клана. Через дыхание не попадает в организм? Странно.
— Мико.
— Что?
— Ты запаха не чувствуешь?
— Нет. А должна? — девушка приподнялась на кровати.
— Не думаю. В общем, в воздухе витает местный минерал, над которым и работают Ленгму. Можешь сконцентрировать мне этого газа.
— Ну… Могу, а зачем тебе?
— Все местные дышат этим газом годами, и никакого эффекта, хочется понять, почему.
— Емкость есть, куда газ загонять?
Минут пятнадцать ушло на начертание фуиндзюцу. А затем почти час на медленную перегонку и концентрирование газа в емкость. Чтобы держать газ под давлением, при помощи фуиндзюцу же пришлось укреплять флягу из-под воды. Ну вот, теперь еще взять образец в виде камня, и, если есть, в виде жидкости. Так, на всякий случай.
— Ладно, пойду, пообщаюсь с пацифистом.
