одной не уцелело. Школа, колледж, свадьба… Годовалая Джинни на коленях у Майкла. Первая и последняя встреча Джинни с отцом, через три месяца Майкла убили. И они жили на крохотную пенсию семьи погибшего.
Она свернула газету, обернулась и вздрогнула. В открытой двери стоял человек. Норма вскрикнула, зажимая себе рот.
– Не бойтесь.
Человек шагнул вперёд, и Норма увидела его форму. Русский?!
– Наконец-то, – выдохнула она и заплакала.
Офицер вошёл в гостиную, огляделся.
– Жертвы есть?
– Нет, – Норма всхлипнула, вытерла глаза. – Только вот… – она жестом обвела гостиную.
– Ничего не бойтесь, – он улыбнулся. – Больше такого не будет. Кто ещё в доме?
– Моя дочь. Она спит.
Он кивнул.
– Не выходите пока на улицу.
– Да-да, конечно, спасибо, – закивала Норма.
Он козырнул ей и ушёл, аккуратно без стука притворив за собой дверь.
– Мама!
Норма бросилась в комнату Джинни.
– Что?!
– Ты с кем-то говорила? Кто это был?
– Русский офицер. Ляг, Джинни, поспи.
– Русские вошли в город? Что же теперь будет?
Норма не услышала в её голосе страха. Она просто спрашивала. И так же просто ответила:
– Не знаю. Но, думаю, нас это не коснётся.
Джинни кивнула.
– Хорошо. Я ещё посплю. А потом… У меня появилась одна… – она вдруг запнулась, но решительно продолжила: – одна идея. Я тебе потом расскажу.
– Конечно, Джинни, – улыбнулась Норма, укрывая её. – Спи спокойно. Я немного повожусь по хозяйству. А к завтраку разбужу тебя.
– Хорошо, мама, – уже сонно ответила Джинни.
Норма вернулась в гостиную, завернула осколки, обрывки фотографий, ещё какие-то мелкие обломки в газету и положила получившиеся свёртки у входа. Потом вынесет и выкинет. А шкафчик… одной ей не справиться. Но это тоже потом.
Они шли по пустынным, серым от предутренних сумерек улицам. Женя, Рози и миссис Стоун. С той минуты, когда миссис Стоун вывела Женю из туалетной комнаты, они обе не отходили от неё. Миссис Стоун принесла её сумочку, плащ и зачем-то пакет со всякой необходимой в работе мелочёвкой, хранившейся у Жени, как у всех, в ящике рабочего стола. По пустому коридору прокрались к запасному выходу. Женя знала о его существовании, вернее, предполагала, что он должен быть, но на её памяти им никто, ни разу не пользовался, а, судя по пыли, густо покрывавшей всё в маленьком тамбуре, здесь и не убирали. На улице Женя рванулась домой, но миссис Стоун, не желая ничего слушать, отвела её к себе и заставила выпить кофе.
– Вам понадобятся все ваши силы, Джен, – миссис Стоун налила чёрный, необыкновенно крепкий кофе в крохотные полупрозрачные чашечки с фигурными золотыми ручками и ободками.
– Спасибо, миссис Стоун, но…
– Без «но», Джен. Кладите сахар, – миссис Стоун улыбнулась своей обычной неживой улыбкой. – У вас всё только начинается.
Рози вздохнула.
– Вы такая отважная, Джен. Я бы умерла от страха.
– Никто не знает своей силы и своей слабости, – миссис Стоун задумчиво смотрела куда-то вдаль между Женей и Рози. – Пока этот час не придёт.
– Какой час? – спросила Рози.
– Час силы. Или слабости.
Кофе был необыкновенно ароматным. Женя пила и чувствовала, как с каждым глотком по телу разливается приятное, но не расслабляющее, а бодрящее тепло.
– Вы сейчас домой, Джен?
– Да, миссис Стоун. Я очень беспокоюсь за дочь, – твёрдо ответила Женя.
Миссис Стоун кивнула.
– Что вы будете делать, Джен, если её там не окажется?
– Не говорите так, миссис Стоун! – вырвалось у Рози. – Зачем сразу о худшем?
– Чтобы быть к нему готовым, – отрезала миссис Стоун.
Женя кивнула. Она понимала правоту миссис Стоун. Понимала, что рассказ Сторма о стадиях – не пустая болтовня. И зловещие слова Нормана: «О вашей дочери позаботятся», – означают именно вторую стадию. Она всё понимала, но согласиться с этим не могла.
Женя допила кофе и поставила свою чашку на стол.
– Большое спасибо, миссис Стоун, Рози, а теперь я пойду домой.
– Разумеется, – кивнула миссис Стоун, допивая свою чашку. – Сейчас я уберу, и мы пойдём, – и ответила на взгляд Жени твёрдым, даже жёстким тоном: – Мы идём вместе. Одна вы способны наделать кучу глупостей, Джен.
Женя не посмела с ней спорить.
И вот они идут, все вместе, крепко держась под руки, глухими окраинными улицами. Трупов нет, но несколько раз им попадались страшные тёмные, почти чёрные пятна и лужи, сгоревшие или полуобгоревшие дома… И тишина, страшная тишина. Неужели русские не пришли? Не поверили ей?!
– Неужели они не пришли? – вырвалось у Жени вслух.
– Не говорите глупостей, Джен, – отрезала миссис Стоун. – Конечно, пришли. Иначе вы бы так и сидели в туалете.
– Да, – Рози не удержалась и хихикнула. – Стоило кому-то крикнуть, что русские у города, как все сразу разбежались. Как… как крысы с корабля.
– Да, – кивнула миссис Стоун. – Как крысы.
Вот и её двор. Женя достала ключи, попробовала отпереть калитку, но та была только захлопнута, а не заперта. И нижняя дверь так же. Они поднялись по лестнице. Верхняя дверь… так же.
Женя вбежала в комнату и застыла. Ничего не понимая, она поняла всё. И долетевшие до неё слова: «Ничего страшного, Рози, обыкновенный обморок», – были непонятными и ненужными. Алису забрали. Вторая стадия. Как, как она посмела оставить её, одну…
– Ну же, Джен, очнитесь. Что пропало?
Женя непонимающе смотрела на державшую её за плечи миссис Стоун. О чём она спрашивает?
– Все вещи на месте, Джен?
Вещи? При чём тут вещи, когда…
– И не разбито ничего, – звенит голосок Рози. – Когда… к нам приходили искать брата, то всё побили. Посуду, вазочку, папа её маме на свадьбу ещё дарил, ну, всё…
– Да, странно, – соглашается с ней миссис Стоун, не отпуская Женю. – И не порвано ничего.
Женя медленно, как просыпаясь, вздохнула.
– Давайте всё разложим по местам, – миссис Стоун наконец убрала руки с плеч Жени. – И тогда…
– Я должна идти… искать её, – тихо сказала Женя.
– Куда идти и где искать? – спросила миссис Стоун. – Когда мы выясним, что взяли, то поймём, и куда увели вашу дочь. Ну же, Джен, где что у вас лежало?
Женя машинально сняла плащ и бросила его на стул, наклонилась и подняла с полу матроску Алисы.
Они подбирали и складывали вещи, и Женя соглашалась. Да, странно. Всё цело, даже не очень помято. На кухне, в кладовке – всё на месте, туда, похоже, вообще никто не заходил. Нет пальто Алисы, шапочки, ботиков, тапочки аккуратно стоят на своём месте, нет тёплой кофточки…
– Её одели и увели, Джен, и она не боялась этих людей.
– Да, Джен, смотрите, даже игрушки на месте.
– А что из ваших
