после чудовищного пожара, унесшего жизни моих родителей, стал единственной резиденцией семейств Эверсан и Валтер в Бромли. Туда переместились и фамильные реликвии, и рабочие документы отца, и памятные вещички, имевшие отношение к путешествию Милдред, а чудом уцелевшие остатки библиотеки из сгоревшего дома были торжественно присовокуплены к обширной букинистической коллекции деда. Честно признаться, я не всегда могла полностью оценить значимость того или иного предмета, как вышло в свое время с картиной Нингена. И если бы Грейс Купер хотела завладеть, скажем, какой-нибудь
особенно важной записной книжкой с секретами «ос» или древним и невероятно дорогим фолиантом, то вполне вероятно, что мне не сразу бы удалось обнаружить пропажу.
К счастью, исключить кражу довольно легко – достаточно попросить Лайзо присмотреть за подозрительной гостьей. Если уж авантюрист и пройдоха не сможет распознать воровку, то кто?
Другое дело, если целью мисс Купер была некая персона.
Например, мистер Бьянки. Или Лиам. Или сам Лайзо – что уж говорить, в определённых кругах он оставался весьма знаменитым, и, догадываюсь, многие бы дорого заплатили за то, чтобы раскрыть его инкогнито. Лиам, приютский мальчишка, в одночасье превратившийся в баронета Сайера, дальнего родича Валтеров – тоже лакомый кусочек для любого шантажиста и просто сплетника. Что же касалось гувернёра, то в моём распоряжении оказались только догадки. Мисс Купер явно знала некоего Бьянки и, возможно, желала удостовериться, однофамилец перед нею или тот самый человек.
– Вы задумались… Наверное, я прошу слишком многого. Приношу извинения.
Голос мисс Купер отвлёк меня от несвоевременно глубоких раздумий, и я смущённо улыбнулась:
– О, нет, ни в коем случае. Я просто искала свободный день в своём расписании. Видите ли, кофейня отнимает очень много времени. Да и прочие развлечения – званые ужины, театр, картинные галереи… Ах, и, разумеется, мой жених, маркиз Рокпорт, – обронила я и быстро взглянула на колонианку. Но она либо не знала о «профессии» дяди Рэйвена, либо в совершенстве владела своим лицом, а потому реакции не последовало.
Мисс Купер понимающе кивнула в ответ и высказалась в том духе, что женщина «нового мира», коей я, без сомнений, являюсь, по природе своей чрезвычайно занята и почти не принадлежит себе – так же, как и самые достойные из мужчин. Мне пришлось перебирать в уме расписание уже по-настоящему. В итоге я назначила встречу на следующее утро после попытки прочитать бабушкин дневник по способу Лайзо. Получив приглашение, мисс Купер ещё немножко почирикала о ненаглядном потерянном брате, а затем, сославшись на дела, поспешила откланяться.
«Хоть попыталась бы сделать вид, что её целью не было пробраться в особняк любой ценой», – подумала я и неожиданно рассердилась. И, когда мисс Купер уже поднялась из-за стола – не выдержала и спросила, желая уязвить её:
– Прошу прощения за любопытство, но кем именно вам приходится мистер Фокс?
– Харальд? – выгнула бровь колонианка. – Он мой любовник.
От неожиданности я смутилась и вспыхнула, как маков цвет, и в итоге не нашлась, что ответить.
Так, намеренно или нет, напоследок мисс Купер нанесла мне сокрушительный удар.
Воистину – коварная противница.
Её появление в кофейне, к слову, наделало немало шуму. Особенно оно взволновало миссис Скаровски, имевшую, как оказалось, «прочные связи» с обществом ширманок в Бромли.
– Нет, не понимаю эту женщину! – экспрессивно воскликнула поэтесса и пригубила холодный кофе с альбийской мятой. – И в особенности – её цели! Такие странные поступки, постоянно, право!
– Что вы имеете в виду? – осторожно поинтересовалась я.
Луи ла Рон, шумно придвинув стул к нашему столу, склонился ко мне и громким, на весь зал, шёпотом сообщил:
– Кажется, я догадываюсь, о чём речь. Мисс Купер до сих пор не изволила навестить клуб прогрессивных женщин Аксонии.
– Верно! – с жаром кивнула миссис Скаровски. – Заглянула мельком на заседание по вопросам образования и достойной работы с полтора месяца назад – а потом как в воду канула!
У меня по спине пробежал холодок. Я отставила чашку с горячим шоколадом, сцепила пальцы в замок, выждала немного, чтобы не показывать излишнюю заинтересованность и затем равнодушно уточнила:
– А разве мисс Купер прибыла не совсем недавно? Говорили, что она была приглашена четой Уилфилд и остановилась в их городском особняке не больше месяца назад.
– Вот чего не знаю, того не знаю, – отмахнулась поэтесса, оглядывая зал поверх тяжелой роговой оправы очков. – Я не слежу за мисс Купер. Меня беспокоит только, что в последнее время она совсем не принимает участия в наших делах! Как будто увлечена чем-то другим.
– Может, она влюблена? – жеманно предположил Эрвин Калле, полуобернувшись. Его нынешняя пассия, хрупкая темноволосая девушка с огромными глазами испуганной лани, робко закивала, выражая всяческое согласие.
Я вспомнила уверенно-равнодушное «Харальд? Он мой любовник» и пожала плечами:
– Не думаю. Мисс Купер не видится мне женщиной, склонной к романтическим безумствам.
– О, ум у неё холодный и смелый, – согласилась поэтесса и вздохнула: – Даже немного завидую ей. Она прекрасно образована, хорошо разбирается в философии Средних веков и в математике. Помню, лет пять профессор Смит… То есть та самая профессор Кэролайн Смит, вы же знаете её? Так вот, даже она была очарована мисс Купер. Такие способности, такая самоотдача в борьбе за права женщин! И что же теперь?
Мне хотелось переспросить, о каком «прекрасном образовании» может идти речь с такими манерами, но я благоразумно промолчала. В конце концов, и миссис Скаровски иногда вела себя очень смело. Взять хотя бы её диспуты с критиками! Она не боялась играть на публику и жонглировать словами – порою весьма крепкими. Пожалуй, безрассудство в поведении и безразличие по отношению к негласным правилам в обществе были только на пользу репутации мисс Купер среди ширманок.
А вот отдаление от борьбы за права женщин ей явно не собирались прощать.
– К нашим рядам примкнуло в последнее время очень много… неблагонадёжных, – веско произнесла миссис Скаровски. Супруг её многозначительно поморщился – видимо, ему довелось повстречаться с кем-то из этих «неблагонадёжных». – Знаете, наши цели просты, но в то же время важны. Мы хотим, чтобы у женщин были равные права с мужчинами – на работу, на участие в выборах, да и в целом… Вы – графиня, леди Виржиния, – немного понизила она голос, будто чувствовала себя виноватой. – Вы словно находитесь над всем этим. Никто не осуждает вас за то, что вы содержите кофейню и
