Читаем без скачивания Весь Хайнлайн. Свободное владение Фарнхэма - Роберт Хайнлайн

— Господи, что это у вас такое? — воскликнул Ардмор.

— Да так, камень, сэр.

— Вижу. А зачем?

— Майор, у вас будет попозже свободная минута? — с таинственным видом спросил Уилки. — Мы хотим вам кое-что показать.

— Значит, не хотите говорить? Ну ладно.

Через несколько часов Уилки позвонил ему и попросил зайти и прихватить с собой Томаса. Когда они пришли и мастерскую, там уже собрались все, кроме Кэлхуна.

— С вашего разрешения, мы начнем, сэр, — сказал Уилки, отдав Ардмору честь.

— Бросьте эти формальности. А разве вы не хотите подождать полковника Кэлхуна?

— Я его приглашал, но он отказался.

— Ну, тогда начинайте.

— Слушаюсь, сэр. — Уилки повернулся к остальным. — Считайте, что этот камень — вершина горы, под которой мы находимся. Давай, Шир.

Уилки встал к излучателю Ледбеттера. Шир уже стоял у другого такого же излучателя, снабженного прицелом и еще какими-то непонятными приспособлениями. Он нажал на несколько кнопок, и излучатель выбросил луч света толщиной в карандаш. Водя им, как пилой, Шир срезал верхушку камня. Уилки с помощью силовых лучей перехватил отрезанную часть и передвинул ее в сторону, где она повисла в воздухе. Срез был гладким и блестел как зеркало.

— Вот на этом месте будет стоять храм, — сказал Уилки.

Шир продолжал резать камень своим лучом, поворачивая излучатель. Плоская верхушка приобрела квадратную форму и превратилась в верхнюю площадку четырехгранной усеченной пирамиды. В одной из ее граней он вырезал ступени.

— Достаточно, Шир, — скомандовал Уилки. — Теперь будем делать стену. Подготовь поверхность.

Шир что-то сделал с излучателем, и луч стал невидим, а плоская вершина пирамиды почернела.

— Углерод, — объявил Уилки. — Видимо, искусственный алмаз. Это будет наша рабочая площадка. Давай, Шир.

Уилки передвинул отрезанную часть камня так, что она оказалась над площадкой. Шир отрезал от нее кусок, он расплавился, стек на поверхность площадки, растекся по ней и застыл. Теперь то, что было камнем, напоминало какой-то белый металл. Когда он совсем остыл, Шир с помощью силового луча отогнул вверх края, и получилось что-то вроде открытой коробки длиной и шириной по полметра и глубиной сантиметра три. Уилки поднял ее с площадки, передвинул в сторону и подвесил в воздухе.

Потом все повторилось сначала, только вместо коробки получился плоский лист. Уилки убрал его в сторону и снова поставил на площадку коробку.

— Теперь начинка, — объявил Уилки.

Он придвинул отрезанную часть камня, установив ее над коробкой. Шир отрезал кусочек, дал ему опуститься в коробку и направил на него луч. Камень расплавился и растекся по дну коробки.

— Гранит — это, в сущности, стекло, — объяснил Уилки. — А нам нужно пеностекло, поэтому сейчас мы не будем ничего трансмутировать. Разве что чуть-чуть, чтобы был газ, чем его вспенивать. Добудь-ка малость азота, Шир.

Шир кивнул и на мгновение включил луч. Масса как будто вскипела, заполнила коробку до краев и так застыла.

Уилки придвинул плоский лист, висевший в воздухе, — он оказался над коробкой и медленно опустился на нее, как крышка, хотя и немного перекошенная.

— Привари его, Шир.

Лист раскалился докрасна и осел вниз под действием собственной тяжести, как будто прижатый невидимой рукой. Шир обошел его со всех сторон, приваривая края крышки к коробке. Когда он закончил, Уилки поставил запечатанную коробку на бок на краю площадки и, не выключая излучатель, направился в дальний угол комнаты, где лежала груда каких-то деталей, укрытая брезентом.

— Чтобы не тратить зря ваше время, ну и ради практики тоже, мы заранее сделали еще четыре штуки, — объяснил он и поднял брезент.

Под брезентом лежали точно такие же панели, как та, которая только что была изготовлена у них на глазах. Не прикасаясь к ним, Шир с помощью излучателя поднял их одну за другой и установил на площадке — получился куб. Уилки повернулся к своему излучателю и удерживал их в нужном положении, пока Шир не сварил все стыки.

— Тонкая работа у него получается лучше, чем у меня, — пояснил он. — Ладно, Шир, теперь дверь.

— Какого размера? — буркнул Шир. Это были первые слова, которые он произнес за все время.

— Решай сам. Я думаю, сантиметров двадцать в высоту.

Шир что-то промычал и вырезал в стене, обращенной к склону со ступенями, прямоугольное отверстие. Когда оно было готово, Уилки объявил:

— Вот вам и храм, командир.

Ни камня, ни того, во что он превращался, за все это время не разу не коснулась рука человека.

Последовали аплодисменты, такие бурные, что в комнате, казалось, не пять человек, а несколько десятков. Уилки раскраснелся от удовольствия, Шир стоял молча, стиснув зубы. Все столпились вокруг модели.

— Оно горячее? — спросил Брукс.

— Холодное, я пробовал, — ответил Митсуи.

— Я не о том.

— Нет, все в порядке, — успокоил его Уилки. — По способу Ледбеттера получаются только стабильные изотопы.

Ардмор, разглядывавший модель вблизи, выпрямился.

— Насколько я понимаю, вы хотите все это проделать там, наверху?

— А что, разве нельзя, майор? Конечно, можно делать все здесь, а наверху только монтировать храм из небольших панелей, но это займет не меньше времени. И потом я не очень представляю себе, как из маленьких панелей собирать крышу. Вот такие слоистые панели — самая легкая, прочная и жесткая конструкция, какую мы можем получить. Мы их придумали ради того, чтобы можно было перекрыть тот большой пролет, который вам нужен.

— Ну, как хотите. Вам виднее.

— Конечно, за такое короткое время все не сделаешь, — сказал Уилки. — Это же только скелет. Я не знаю, сколько займет отделка.

— Отделка? — переспросил Грэхем. — У вас же получилась прекрасная строгая форма, зачем портить ее всякими украшениями? Куб — самая благородная и красивая фигура, какая только есть на свете.

— Я согласен с Грэхемом, — заметил Ардмор. — Вот он наш храм, таким он и должен быть. Что может быть эффектней сплошного, цельного массива? Не надо его портить.

Уилки пожал плечами.

— Не знаю. Я думал, вам нужно что-нибудь покрасивее.

— Но это же красиво! Только одного я не могу понять, Боб. Имейте в виду, я не собираюсь заниматься критикой. Соорудить такую штуку немногим легче, чем сотворить мир за шесть дней. Но скажите мне, зачем вам понадобилось выходить наружу? Вы могли зайти в любую пустующую комнату, снять облицовку со стены и этим вашим волшебным ножом вырезать из самого сердца нашей горы любой кусок камня, какой вам нужен.