– Доброе утро,- сказал в ответ парень тем же способом. Поздоровался, а заодно и повторил то, что должен уметь делать так же хорошо и с той же легкостью, как умеет ничего не делать.
После ответа Шахнозаров шагнул в зал и прикрыл за собой дверь. Андрей Рудаков сидел на круглой табуреточке за пианино в углу справа от входа и с вдохновением нажимал клавиши инструмента. Вошедший скромно опустился на мягкий стул с удобной округлой спинкой, стоявший рядом с музыкантом. Стал слушать, бегло посмотрев по сторонам. Столы и современные комфортные стулья стояли так же, как при всех собраниях. На правой торцевой стене (если определять, стоя спиной к выходу) все так же висел большой белый экран для проецирования изображений, а на противоположной – все та же тяжелая, громадная и мрачная картина. Окна, поднимавшиеся почти на всю высоту помещения, закрывали горизонтальные жалюзи.
– Я не буду читать твои мысли, не опасайся этого,- молвил Рудаков, не прекращая свое занятие. Спустя четверть минуты продолжал.- Читать чужие мысли нехорошо.
Оно противоречит нашим директивам, говорящим о свободе человека и обо всем с этим связанном, но бывает, что мы все же нарушаем свои правила. Жизнь вынуждает.
– На Свете нет законов, которые бы хоть раз кто-нибудь не нарушал,- прозвучал ответ его единственного слушателя.
Матрэксу понравилось рассуждение этого человека, однако он не подал вида и вскоре, закончив музыкальное произведение, решил рассказать следующее:
– Я играю только тогда, когда есть расположение к этому. Иногда бывает очень скверное настроение, или ты чувствуешь, что тебе чего-то не хватает. Чего-то, но чего именно – понять не получается. В такие моменты я просто сажусь за пианино, отбрасываю все мысли, забываю о существовании мира и окунаюсь в океан музыки собственного исполнения. Это почти всегда помогает. Сразу чувствуешь себя лучше, настроение поднимается. Ты не пробовал поступать подобным образом, когда тебе бывает паршиво?
Алексей оказался несколько удивлен откровением шефа, но постарался никак не выразить этого, а просто ответить ему на вопрос:
– Я не умею играть ни на пианино, ни на гитаре… к сожалению.
– Значит, хотел бы научиться?
– Ну, почему бы и нет? Хотел бы.
– Гитара – это инструмент современного мира, мира, где играют рок и любят рок.
Сейчас гитара у всех ассоциируется только с рок-музыкой. И если ты играешь на ней, то ты либо бард, либо рокер. Третьего, как говорится, не дано. А пианино – еще лучше фортепиано – это то, что нужно. Только здесь настоящая музыка и настоящее искусство. Настоящая классика, обогащающая душу и настраивающая на положительный лад. Игре на пианино я мог бы попробовать тебя научить, хотя никого никогда не учил и не уверен, что у меня получится.
– Это было бы здорово,- обрадовался Алекс.
– Ну, тогда договорились,- сказал Матрэкс.- Как-нибудь займемся с тобой этим благородным делом, но только не прямо сейчас. Видишь ли, обо всем нужно договариваться заранее, чтобы оно прошло нормально, без эксцессов, затруднений и принесло нужный результат. Так принято делать повсеместно в цивилизованном обществе, и давай не будем нарушать этот закон.
Лидер Светленгов закрыл клавиши музыкального инструмента специальной крышкой и заговорил вновь:
– Что ж, на сегодня с меня хватит. Проиграть несколько довольно сложных сочинений подряд без грубых ошибок не так-то просто. Но я получил нужную порцию положительных эмоций от игры, а чтобы не перестараться и наоборот не начать от этого уставать, следует вовремя остановиться. Что, собственно, и произошло прямо на твоих глазах.
Проговорив это, мужчина встал и перешел к окну, возле которого стоял письменный стол. Когда Шахнозаров последовал за шефом, приглашенный жестом руки, он увидел на столе начатую пластиковую бутылку пива.
– Будешь?- спросил Андрей Рудаков, указав на нее.- Одному пить не всегда приятно и весело. Время от времени хочется кампании, а если сказать по-русски – собутыльника.
– Можно и принять ваше предложение, выпить стаканчик, хотя сейчас и утро,- сказал с улыбкой парень.
Матрэкс расположился за столом, его собутыльник устроился напротив, и они, разлив по пластиковым стаканчикам напиток, стали пить, делая после каждого глотка перерыв, растягивая удовольствие.
– Как твое плечо?- поинтересовался Матрэкс.
– Побаливает,- признался молодой Светленг.- Но в медпункте сказали, что ничего слишком опасного в моем ранении нет. Скоро заживет.
– Конечно,- кивнул шеф.- У нас – Избранных – все заживает быстрее, чем у обычных людей. Это тоже наше отличие от них. Разумеется, рука новая не отрастет, если отрубить старую, но вот раны, как у тебя, исчезают в пять-восемь раз быстрее положенного.
– Андрей Александрович!- решил более серьезно заговорить с начальником Алексей.- Вам известно, почему на нас напали в оживленном, людном месте?
Главный Светленг разлил ему и себе остатки пива и, отпив из своего стакана, молвил, так же нешуточно, однако по-прежнему в своем фирменном быстром темпе, из-за чего тон его голоса казался шутливым, ироничным, но, бесспорно, был преисполнен воодушевления, даже пафоса:
– Почему напали в людном месте? Слушай, друг! Я, конечно, Великий Избранный, однако мой статус и уровень Силы вовсе не говорит о том, что я должен знать абсолютно все! Хотя… в этом случае может быть кое-что ясно, как божий день.
– Что же?
– Вероятно, за тобой следили. Или за Настей. Ведь не Господь Бог им сказал, что ты в определенное время дня и именно в это число появишься в данном офисном здании!
– Черт!- вырвалось у молодого человека.- Как? Как за мной могли следить, если подавляющую часть времени я находился с кем-нибудь и никуда один не ходил, кроме воскресного утра, когда сам приехал от родителей?
– Послушай, Алексей! Если бы я был Воргом, я рассказал бы, как и кто тебя выследил и чего он хотел от тебя. Но я не Ворг, к сожалению.
– К сожалению?- вздрогнул тот.
– Да, ну тебя!- взмахнул рукой Рудаков и скорчил гримасу.- Не слушай мою болтовню.
Давай не будем углубляться в эту тему, иначе снова придется сесть за пианино, а этого лучше бы не делать – время уже не то.
Шахнозаров опустил на минуту взгляд, вздохнув от того, что услышал. Просто этот человек даже о том, что не знает ответ на заданный ему вопрос, не может нормально сказать. И надо ему постоянно извергать целый вулкан слов и выражений, когда присутствовала реальная возможность ограничиться одним коротким предложением.
Матрэкс не прочел его мыслей, как и обещал, но по испытываемым парнем чувствам догадался, о чем тот думает, и почему поник головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
