мужчине, привыкшему являться безоговорочным авторитетом в своих владениях, а также последней инстанцией в любых вопросах — чуть ли не физически больно от осознания того, что чужаки могут распоряжаться на его территории и даже способны посягнуть на его близких.
— Перестаньте тратить своё и моё время на повторение угроз и переходите к делу, — раздражённо процедил старающийся взять себя в руки старший лорд, глядя, как его собеседница бесцеремонно берёт себе чистый бокал и наполняет его из стоящего на столике графина.
Пусть глава имперских убийц и выглядела как вчерашняя сопля, с которой серьёзному человеку зазорно даже общаться на равных. Однако, как это ни парадоксально, при личной встрече она таковой совершенно не чувствовалась. Эта Куроме не пыталась говорить или вести себя по-особенному, дабы выдать себя за ту, кем не является (а подобным часто грешили выскочившие во дворянство торгаши, чем неизменно смешили истинно благородную публику), но…
Она смогла произвести впечатление. Неоднозначное, но сильное.
Конечно, во многом тут виновата решительность и демонстрация силы, выбившая опытного интригана из колеи. Тем не менее, нынешняя хозяйка вынырнувшей из глубин веков Яцуфусы и без того давила незримой аурой власти и недоброго могущества. Теперь он понимал, почему некоторые лорды действительно верят в то, что эта Куроме несёт в себе кровь тех самых Абэ.
Такого врага можно ненавидеть, бояться, желать уничтожить или обмануть, но презирать или относиться легкомысленно — нет. Жаль, что не получилось встретиться лично в самом начале, до горячей фазы конфликта. Быть может, тогда бы удалось сохранить родовой артефакт и жизнь «сбежавшего» бесполезного сына. И — чем демоны не шутят? — утопить Тайго иным путём, не столь быстрым и надёжным, каким до сих пор виделась продовольственная блокада и спровоцированные ей волнения.
Хиро ещё раз взглянул на этот отголосок старых и страшных времён, каким-то тёмным чудом воплотившийся при его жизни. Может ли оказаться так, что Сайкю всех надул и, обнаружив труп Мертвителя, сумел вырастить этих проклятых сестёр из добытого материала? Нет, это ведь бред полный, даже на Западе такого не могут!
Или нет?
В любом случае продолжать бороться сейчас — только вредить себе и роду. Если нельзя победить, остаётся капитулировать так, чтобы это принесло минимальный урон.
— Неплохое вино, — встретившись с угрюмо-задумчивым взглядом тёмно-карих глаз, произношу я.
Покатав во рту мягкий, в меру сладкий бордовый напиток с приятным послевкусием, ставлю пустой бокал на стол. Элдлорд продолжил молча буравить меня странным взглядом, сочетающим в себе сложный коктейль эмоций. Видимо, решил предоставить первый ход мне. Ладно.
— Что же, раз вы, наконец, готовы для настоящих переговоров, для начала обозначим позиции…
Примечания:
Пункт тапкоприёма открыт)
Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек.
Товарищи, желающие поддержать автора и прочесть больше, но по какой-то причине этого не сделавшие, могут заглянуть в комментарии.
А.Н. — бечено.
Vae victis!
Глава 16 часть 2
Переговоры шли, но со скрипом. Мой визави упорно сопротивлялся, находя всё новые и новые причины своей и рода Ван невиновности: «нас обманули», «мы не знали». Бумаги с распоряжениями и свидетельские показания за подписью не последних людей? «Это просто слова и записи без реальной доказательной силы!»
И снова, и снова, и снова.
Даже в тех ситуациях, когда его загнали в угол, лорд продолжал извиваться, цепляясь за малозначительные подробности. Даже деэмпатия не очень-то работала на этом торгаше и политике! Пожалуй, если бы не подавление эмоций, я бы уже начала подумывать о том, чтобы сделать с этим человеком что-то нехорошее. Скажем, отрезать какую-нибудь лишнюю деталь тела — и затолкать её в чересчур многословный рот.
Мечты-мечты…
Что до самого Хиро, то он хорошо понимал своё висящее на нитке положение. Но также он видел, что мне не особенно хочется его убирать; вернее, не хочется разбираться с последствиями исчезновения пусть неприятного, но — человека, плотно контролирующего происходящее в своих владениях и отчасти в регионе. Того, кто завязал на себя все основные нити и властные рычаги.
Вырви его — и налаженная система сразу пойдёт вразнос: в роду начнётся внутренняя усобица, конфликты с соседями из центра перейдут в горячую фазу (ненавистные Ван ослабли — давайте их добьём и ограбим!). В итоге в случае негативного течения событий проблема бандитов, перекрывших перевалы, не исчезнет, а только усугубится: на сцену полезут дворяне конфликтующих сторон со своими дружинами, дезертиры из обеих армий и просто всякая шваль. Наместник же, если попробует во всё это влезть, станет всего лишь ещё одной стороной, которая только добавит хаоса. Это же относится и к расквартированным в регионе частям имперской армии. Если не повезёт и с этим, то каша может завариться та ещё — немногим лучше той, что намечалась до нашего вмешательства.
Нет, такой хоккей нам не нужен! Не ради этого мы сражались и обильно окропляли эти земли кровью виновных и не очень людей! Да и дома мне за такое спасибо не скажут.
С другой стороны — в том, чтобы довести дело до края, оппонент заинтересован даже меньше меня. Хиро Ван любил жить и боялся за своё весьма благостное существование, а за свой статус главы могущественного рода он опасался даже сильнее. Потерять жизнь и войти в историю династии, как амбициозный дурак, похоронивший все труды предков — это не тот сюжет, который Хиро желал бы увидеть даже в кошмаре. А желал он, переводя с около дипломатического на человеческий, сказать: «Извините, я больше не буду», — и, до поры свернув активность, продолжить копить ресурсы, чтобы повторить попытку в более подходящее время.
Ну, никто и не ожидал, что он исправится, как избалованный ребёнок после хорошей порки. Однако продолжать конфликт — значит маршировать в пропасть, что великовозрастное «непослушное дитя Империи» прекрасно понимало, как и
