осуществить этот судьбоносный манёвр на высшем уровне.
– Почему Вы не указали данные этих младенцев?
– Потому что изначально я не вёл картотеку с данными своих подопытных. Начиная с Рене я начал записывать имена.
– Но почему Вы не внесли данные девочек под номером один после того, как начали вести документацию? Вы не знаете имён?
– О-о-о! – на сей раз он взорвался от восторга. – Я очень хорошо знаю имя этой девочки!
– Речь идёт о Ванде Фокскасл, не так ли, мистер Ламберт? – прищурилась я, едва сдерживая злость. Его улыбка моментально исказилась. – Все Ваши жертвы были так или иначе связаны с Больничным Стрелком. Ванда Фокскасл как никто другой подходит на роль подменённой девочки – год её рождения совпадает с годом рождения подменённого Вами младенца.
Сначала он замер, но спустя секунду снова растянулся в широкой, неестественной, уродующей его лицо усмешке:
– Я не указал имени первого младенца потому, что со временем это имя стало для меня слишком опасным, – он продолжал настаивать на одном младенце, хотя подмена сама собой подразумевала наличие двух младенцев.
– Вы боялись Ванду Фокскасл? Почему?
Он молчал. Только сверлил меня ехидно-насмешливым взглядом и хмыкал, словно пытался подавить смех. Я не могла понять… Он что, утверждает, что под номером один скрывается для него ещё более опасная информация, чем вся остальная информация в этой папке вместе взятая?! Что может быть хуже того, что я уже знаю?..
– Понимаю, Пейтон, Вам было бы очень-очень интересно узнать историю младенца №1, но ещё не время, – он повёл бровями, словно заигрывал со мной. Он больше не был примерным семьянином и уважаемым доктором. Здесь и сейчас он был серьёзным преступником с намёком на нестабильное психологическое состояние, и даже не пытался скрывать этого. Наоборот, он уверенно сорвал с себя благовидную маску и теперь позволял своей мимике выдавать его истинную суть с потрохами. Видела бы его в эти секунды Рене… Впрочем, я покажу ей видеозапись этого допроса, когда она будет готова её увидеть.
– Мы знаем, что Вы причастны к похищению младенца, совершенного тридцать два года назад в роддоме Роара, – я старалась держать себя в руках и у меня это отлично получалось. – Что Вы скажите об этом?
– Возможно, я и был причастен. А возможно и не был, – он самодовольно улыбнулся мне, показывая, что начинает играть со мной.
– Кто Ваш отец, Ламберт?
Его улыбка так быстро слетела с его лица, что я едва не услышала, как она разбивается о поверхность разделяющего нас стола, но вдруг… В его глазах вспыхнул самый настоящий пожар самолюбования, и он снова заговорил:
– Вы не того ищите, следователь Пайк. Вам будет куда интереснее узнать имя моего деда. Это он воспитывал меня после смерти моей матери, ведь я с рождения рос без отца. Хотите, я назову Вам его имя? – я вопросительно прищурилась, а он вдруг стал выдавать слова автоматной очередью. – Этот человек был Вашим наставником и, очевидно, он неплохо Вас выдрессировал, следователь Пайк. Имя Эйч Маккормак Вам о чём-нибудь говорит?
Я замерла, не веря своим ушам, но Ламберт решил убедиться в том, что я услышала его, и потому, пригнувшись вперёд, повторил:
– Следователь Эйч Маккормак, которого два года назад ваш уголовный отдел с почестями проводил на пенсию и место которого Вы, Пайк, так самоуверенно заняли – мой многоуважаемый дед.
***
Эйч Маккормак – следователь, который вёл дело Стрелка дважды и дважды его упустил, был дедом Стэнли Ламберта – доктора, который помогал Стрелку похитить младенца для Лурдес, доктора, которой составил для Лурдес поддельные документы для её фальшивой беременности и документы о рождении у неё мальчика – Байрона Крайтона.
Как только Ламберт заявил, что больше ничего мне не скажет даже под пытками, я вылетела из допросной комнаты и бросилась в соседнюю, в которой Арнольд всё это время наблюдал за ходом допроса.
– Этот ублюдок сообщник Стрелка! – ворвавшись в комнату и с грохотом захлопнув за своей спиной дверь, не сдерживая эмоций начала выпаливать я. – Всё это время Маккормак покрывал их! Вот почему ни в расследовании дела тридцатидвухлетней давности, ни в расследовании дела пятилетней давности не было прогрессивного результата и следствие всякий раз так быстро заходило в тупик! Потому что те дела вёл Эйч Маккормак, дед Ламберта! Он знал, что сделал его внук, и боялся, что в случае поимки Стрелка тот сдаст его внучка полиции на блюдечке с золотой каёмочкой! Он избавлялся от видеозаписей с камер наблюдения, расположенных у мест преступлений, и игнорировал весомые улики с их последующим уничтожением! Хренов подонок на протяжении тридцати двух лет водил всех за нос!
– Дело не во внуке, – задумчиво произнёс Арнольд, посмотрев в окно, за которым всё ещё ожидал прихода конвоя Ламберт.
– Что?.. – врезалась непонимающим взглядом в собеседника я.
– Только что Расселл принесла мне на хвосте новости. Оказывается, на протяжении последних пятнадцати лет Стэнли Ламберта кто-то щедро спонсировал. Странно, что его жена не задумывалась, откуда у акушера-гинеколога, должного зарабатывать просто большие, но никак не баснословные суммы, столько денег.
– У Ламберта был спонсор? – я пыталась сопоставить новую информацию с уже известными мне элементами этого головокружительного пазла.
– Нет, не спонсор. Эта связь называется по-другому, – напарник одарил меня загадочным взглядом.
– И как же называется эта загадочная связь?! – моё терпение давало явный сбой.
– Кровная связь, – наконец хмыкнул Рид. – Оказывается, Ламберт – это фамилия матери Стэнли. Он знал, кто его отец, но взял фамилию матери, так как был обижен на отца за то, что тот бросил его ещё до его рождения. Но спустя многие годы нерадивый отец нашёл брошенное им чадо и стал подкидывать на его банковский счёт большие деньги, а потому наш добряк Стэнли раздобрился настолько, что простил своего блудного старика. В конце концов, почему бы ему его не простить, раз уж за внушительные подачки отца можно купить новенький ленд ровер или отдохнуть всей семьёй на Мальорке – и это только за текущий год.
– Его отец настолько богат? – пазл всё ещё выглядел ирреально.
– Итак, дело не во внуке Эйча Маккормака. Дело в его сыне, – с этими словами Арнольд достал из заднего кармана своих джинс сложенный на четыре части лист и протянул его мне. – Эйч Маккормак покрывал не внука. Он покрывал его отца, своего сына.
Развернув лист, я поняла, что он вручил мне ориентировку на водителя Байрона Крайтона, Больничного Стрелка, Ричарда…
Маккормака…
Я врезалась в напарника ошарашенным взглядом.
– Они семья, – уверенным тоном заключил Рид. – Стэнли Ламберт сын Ричарда Маккормака, Ричард
