Читаем без скачивания Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Ах, Джеффри, да как же все это время письмо могло оставаться в кармане пальто незамеченным?

— Это очень старое пальто, один рукав почти оторвался. Носить его стало неудобно, и я надел другое.

— Все же, Джеффри, хорошо бы за вами кто-нибудь присматривал.

— Нет, я предпочитаю, чтобы за мной не присматривали. Была у меня как-то очень старательная экономка, готовила превосходно, но была помешана на чистоте и порядке. Так она ненароком выкинула мои записки о колдунах племени бальяно, вызывающих дождь. Потеря невосполнимая. В оправдание себя она сказала, что записки лежали в ведре для угля. «Но ведь ведро для угля вовсе не мусорная корзина, миссис… миссис… как там ее звали…» возразил я ей. Боюсь, что вы, женщины, лишены чувства меры и потому придаете наведению чистоты абсурдно большое значение, превращая его в какое-то ритуальное действо.

— Так думают многие. За примерами ходить далеко не надо. Лора Уитстейбл — вы ее, не сомневаюсь, знаете — однажды привела меня в ужас своей негативной оценкой людей, которые моют шею два раза в день. По-видимому, она считает, что, чем грязнее у человека тело, тем чище сердце.

— Неужели? Но мне пора. — Он вздохнул. — Мне будет вас недоставать, Энн, больше, чем я могу выразить словами.

— Почему же «недоставать», Джеффри? Я ведь никуда не уезжаю. Ричард нашел работу в Лондоне. И я уверена, что он вам понравится.

Джеффри Фейн вздохнул снова.

— Это будет уже не то. Нет, нет, когда красивая женщина выходит замуж за другого мужчину… — Он крепко сжал ее руку. — Вы значили для меня очень много, Энн. Я даже иногда осмеливался надеяться — но, нет, нет, это была несбыточная мечта. Такой старый чудак, как я. Вы бы умерли со скуки рядом со мной. Но я предан вам всей душой, Энн, и, поверьте, совершенно искренне желаю вам счастья. Знаете, что мне всегда приходило на память при мысли о вас? Вот эти строки из Гомера.

И он с наслаждением, не торопясь, продекламировал по-древнегречески.

— Вот, — произнес он, сияя.

— Спасибо, Джеффри, — сказала Энн, — я, правда, не понимаю, о чем это…

— О том, что…

— Нет, нет, не переводите. На английском они не могут быть так же благозвучны, как на греческом. Какой красивый язык! До свидания, дорогой Джеффри, большое спасибо… Не забудьте шляпу… Зонтик, зонтик положите на место, это не ваш, а Сэрин! Подождите минуточку, вот ваш портфель.

Она закрыла за ним дверь, и в ту же минуту из кухни высунулась голова Эдит.

— Ребенок беспомощный, да и только, правда ведь? — сказала она. — А в своем деле небось соображает, вовсе даже не дурак. Правда, эти его дикие племена, которыми он занимается, не иначе как развратники. Помните, он принес деревянную статуэтку? Так я ее подальше в комод, под белье, засунула. Ей бы лифчик надеть да фиговый листок дать. А у старика ничего такого на уме нет. Хотя и не старик он вовсе.

— Ему сорок пять лет.

— Вот видите! Это у него от науки все волосы повылазили. У моего племянника тоже так было, но от болезни.

Стал лысый, как яйцо. Но выздоровел, и они обратно отросли. Вот, вам два письма.

— Письмо пришло обратно?! — воскликнула Энн, беря конверт в руки. — О Эдит, это мое письмо Сэре. Что я за дурочка! Адресовала его в гостиницу в Швейцарских Альпах, а названия не написала. Не понимаю, что со мной происходит в последнее время.

— Зато я понимаю, — многозначительно промолвила Эдит.

— Я совершаю столько глупостей! А второе от дейм Лоры. О милая Лора! Как великодушно с ее стороны. Надо мне ей позвонить.

Она пошла в гостиную и набрала номер телефона.

— Лора? Только что получила твое письмо. Право же, это слишком. Да, я всегда мечтала, чтобы у меня над письменным столом висел подлинник Пикассо. Лучше ничего не придумаешь. Ты так добра ко мне, Лора. Ах, знаешь, я такая идиотка! Написала Сэре подробное письмо, в котором рассказала обо всем, и вдруг оно вернулось обратно. Я забыла указать название гостиницы, только-то и всего, представляешь? Глупее ничего не придумаешь.

— Гм, интересно, — хмыкнула Лора.

— Что ты находишь интересным?

— То, что ты рассказала.

— Эта твоя интонация мне хорошо знакома. Ты намекаешь на то, что в действительности мне не хотелось, чтобы Сэра получила мое письмо. Знаю я, она меня всегда раздражала.

— Вообще-то это не моя теория.

— И все равно она неверна. А послезавтра Сэра приезжает домой, ничего не зная, и мне придется все ей рассказать, что значительно менее удобно. Даже не знаю, с чего начать.

— Вот именно поэтому тебе подсознательно не хотелось, чтобы Сэра получила письмо.

— Нет, я хотела, чтобы она получила. Не действуй мне на нервы.

На другом конце провода раздался смешок.

— Теория все равно комичная! — в сердцах сказала Энн. — Вот только что от меня ушел Джеффри Фейн. Он рассказал, что совсем недавно обнаружил в кармане старого пальто письмо с приглашением прочитать курс лекций в Осло в марте прошлого года. Так ты полагаешь, что он забыл о его существовании нарочно?

— А он хотел читать лекции в Осло? — поинтересовалась Лора.

— Полагаю, что хотел, а впрочем, кто его знает.

— Очень интересно, — язвительно произнесла дейм Лора и положила трубку.

* * *

В цветочном магазине на углу Ричард Колдфилд купил букет желтых нарциссов.

Настроение у него было прекрасное. Преодолев первоначальные сомнения, он полностью освоился с новой работой. Своему шефу, Меррику Хеллнеру, он симпатизировал еще с Бирмы, а теперь их связывала прочная дружба. Чисто технической эту работу не назовешь. Обычные административные обязанности, хотя знание Бирмы и вообще Востока пришлось очень кстати. А Ричард не блистал особыми способностями, был добросовестным и толковым работником.

Первое разочарование, которое он испытал по возвращении в Англию, прошло. Он как бы начинал новую жизнь, где ему все благоприятствовало. Приятная работа, шеф — человек симпатичный и к тому же друг, а в самое ближайшее время он женится на женщине, которую любит.

Каждый день он заново удивлялся тому, что Энн могла в него влюбиться. Такая привлекательная женщина и вместе с тем бесконечно мягкая, сама доброта! Иногда, правда, когда ему случалось делать какие-нибудь категорические заявления, он, искоса взглянув на Энн, замечал, что она смотрит на него с чуть насмешливой улыбкой. На первых порах ему это не нравилось — он не привык быть предметом насмешек, — но потом убедил себя в том, что от нее может снести и это, и даже не без удовольствия.

В таких случаях Энн