хорошей семьи — сын профессора…
Нет, не Преображенского!
У того с доктором Борменталем — дети всё никак не получались и, даже с «приёмными» (хахаха!) — постоянно происходили какие-то досадные «накладки».
Хотя наш инженер имел высокооплачиваемую работу в «Северолесе», но он был азартен и являлся душой игорных заведений и, в частности — казино «Прага» на Арбатской площади. Естественно, с такими привычками денег постоянно не хватало и, ради них, он простым пролетарским молотком убил богатого нэпмана с целью ограбления. Труп жертвы, находчивый сын профессора выслал из Москвы железнодорожным багажом — довольно нашумевшая этой весной история… Из всех, он пришёл к нам с самым большим сроком — десять лет.
Два бывших царских офицера, а немного позже — красных командира, подрались из-за женщины. Так нет, чтобы по рабоче-крестьянски — кулаками друг другу по морде, да разбежались…
По-старорежимному на дуэли стрелялись — из табельных «наганов»!
Уцелевший «счастливчик», по специальности артиллерист когда-то закончивший Николаевскую военную академию — с всего полутора годами домзака, предстал пред мои ясны очи.
Случай, просто анекдотичный — коли рассказчик, не врёт опять же.
Один из наших чертёжников, сравнительно молодой человек, возвращался поздно вечером домой с вечеринки в подвыпившем состоянии. На улице к нему подошёл прохожий и попросил прикурить. Выполнив просьбу и отойдя подальше, наш «герой» вдруг замечает отсутствие карманных часов. В ярости благородной, он догоняет прохожего — избивает его и хорошенько отпинав уже лежащего, забирает краденное.
Каково же было его удивление, когда наутро проснувшись — он обнаруживает у себя двое карманных часов!
Вы поверите в такой рассказ? Вот и, народный суд не поверил и впаял «сказочнику» два года за обыкновенный разбой.
Одна из наших «прачек» — дочь петербургского чиновника. Окончила гимназию, высшие женские курсы, но будущее учительницы ее не прельщало и, уйдя из дома — она стала «кокоткой»… Элитной проституткой, то есть. Шикарная жизнь: рестораны, казино и наконец — участие в банде. Её дружков-подельников встретила расстрельная стенка, она же отделалась всего тремя годами.
Наш лагерный врач-зэка, точнее — врачиха-акушерка с опытом военно-полевой хирургии, забила до смерти беременную любовницу мужа, а труп профессионально расчленила и затем по частям сожгла в печи — за что получила пять лет.
Однако!
К сожалению, другой «кандидат» в лагерные врачи был ещё хуже: он убил сразу жену и тёщу, а расчленёнку — разбросал вдоль полотна железной дороги.
Из зэков-пролетариев мне попался один опытный шофёр с ещё дореволюционным стажем, который напившись в стельку пьяным — упал с машиной в реку. Выплыл просто чудом, оправдывая одну народную поговорку и, за каждого из трёх — не сумевших вынырнуть пассажиров, получил по году лишения свободы.
А вот у нас пролетарий (потомственный, заметьте!) с московского завода Гужона («Серп и молот»), имеющий 5 детей, в том числе — двух сыновей-комсомольцев. В пришедшей с ним «сопроводиловке» милицейский протокол с места задержания:
'На территории 8-го Отделения, по Палевскому пер. д. № 3 гр-нином Бандориным Иваном Васильевичем, будучи в нетрезвом виде, был устроен в квартире дебош. Выбив в коридоре раму со стеклами и нанеся побои своей жене, не довольствуясь этим, нанес побои железной кастрюлей в голову гр-нину Григорьеву Валериану, каковой с проломом головы отправлен в больницу при Пролетарском заводе.
Виновный при задержании самодовольно заявил: «Ты мое рабочее самосознание не задевай. Не могут меня замести в силу происхождения. Пущай я чего хочешь сделаю — во всем мне будет льгота»'.
Гражданину, явно «не повезло»!
Если бы он только избил жену или соседа-нэпмана — на его пьяную выходку вряд ли б, обратили внимание. Но он нанес тяжкие телесные повреждения лицу — имеющему точь такое «рабочее самосознание» и за это поплатился годом домзака.
Другие лица пролетарского происхождения (даже оружейник из славного города Тула имеется!), прибыли с «однообразно» тяжёлыми статьями — убийства на бытовой почве. Все без исключения преступили закон без всяких мудрёных затей и интеллигентных «штучек», по стандартной схеме: «выпил вроде немного, ничего не помню, очнулся — рядом труп собутыльника (родственника, друга, случайного знакомого и так далее…)».
* * *
Пользу от появлении на окраине Ульяновска этого «учреждения» — как жители городка и волости, так и его власти почувствовали сразу. К примеру, раньше у нас не было ни одного приличного юриста в округе — и по любому пустячному вопросу приходилось ездить в уездный Ардатов, а то и вообще — в губернский Нижний Новгород
Теперь же, вот он — пожалуйста!
Брайзе Иосиф Соломонович — потомственный юрист, адвокат с ещё дореволюционным стажем. Правда, есть у него один небольшой недостаток: гражданин Брайзе у нас «сидит» — как в прямом так и, в переносном смысле.
Так киньте камень в того, кто скажет — что у него самого никаких недостатков нет!
Сидит Иосиф Соломонович в своей юридической консультации в Ульяновском исправительно-трудовом лагере и, зарабатывает — не только на свой прокорм и содержание «учреждения», но и изрядную долю государству перечисляет — за принесённые убытки, так сказать.
Возникли какие-то непонятки с законом?
Записался на приём, заплатил в лагерную кассу «мзду» и тебе окажут квалифицированную юридическую помощь на столичном уровне.
Опять же, советские законы ещё сыровастые, «обтекаемые» и, очень часто кардинально изменяющиеся или меняющиеся в прямо противоположном направлении… Уследить за ними, это надо иметь семь пядей во лбу — а такие «мутанты» в нашей тихой провинции довольно большая редкость. И, даже наш местный волостной судья, пришедший в постреволюционное время на эту должность как говорится — «от сохи», (хоть надо признаться, с той поры — он уже довольно наблатыкался в юриспруденции) ни истолковать их правильно, ни уследить за их изменениями не в состоянии и предпочитает судить «по совести».
Это не всем нравится!
Ибо «совесть», у каждого индивидуума своя — как отпечатки пальцев и, служит причиной многих нареканий в адрес местных судебных органов…
Теперь же — другое дело: что-то непонятно — волостной судья пришёл и проконсультировался у столичного юриста.
Вообще, с этим человеком мне очень интересно просто поговорить.
Ораторское искусство его воспитано на речах Плевако и трудах Бобрищева-Пушкина. Жесты, как будто взяты из учебника по манипулированию человеческим поведением. Феноменальная память, просто вводит поначалу в ступор: знает «назубок» — любое постановление последнего партийного съезда, хотя к большевистской партии не имеет никакого отношения. Изучал классиков, знает марксизм и может в своей речи, в любой момент ввернуть что-нибудь вроде: «У Карла Маркса в 'Классовой борьбе
