Чтобы построить пирамиду, потребовалось десять дней тяжелого, изнурительного труда. Они таскали камни от ручья, который находился в полумиле от лагеря, и постепенно небольшая куча превратилась в полукруглый холм высотой в двенадцать футов. Для этого потребовалось много камней и много терпения, потому что чем выше становилась пирамида, тем больше приходилось расширять ее основание.
Но они ее построили.
Хадсон сел у костра и поднес к догоравшим углям покрытые волдырями руки.
И все же это лучше, думал он, чем таскать тяжелые бревна, да и опасности почти никакой.
Допустим, мы наберем в ладонь горсть песка. Что-то просыплется между пальцами, но большая часть останется в ладони. Вот в этом и заключался принцип пирамиды из камней. Когда — и если — машина времени заработает, большая часть камней пройдет сквозь время.
Те камни, что останутся здесь, осыпятся на землю, и от них не будет никакого вреда — то есть не будет наклонов и деформаций, которые могут помешать работе силового поля.
А если временной модуль неисправен?
Или если он все же заработает?
С какой стороны ни посмотри, подумал Хадсон, это станет гибелью нашей мечты.
Даже если они вернутся в двадцатый век, средства не позволят им продолжать дело. Фильмы утеряны, замены им нет, и нет никаких доказательств, что они побывали за гранью истории — почти на заре человечества.
Хотя не так важно, насколько вам удается проникать во время. Час или тысячелетия — большой разницы нет. Если можно унестись на час, значит, можно передвигаться и сквозь миллионы лет. А если вы совершили прыжок на миллионы лет назад, то можете вернуться к первому мгновению вечности, к первому проблеску времени в безмерном океане пустоты и небытия — вернуться к первородному мигу, когда ничего еще не было создано и не было планов и мыслей, когда вся безбрежность Вселенной, подобно чистой грифельной доске, ожидала первых штрихов, начертанных мелом неизбежности.
На покупку нового вертолета потребуется тридцать тысяч долларов, а у них не хватало денег даже на трактор, который был нужен для возведения частокола.
Занять негде и не у кого. Не пойдешь же в банк и не скажешь, что тридцать тысяч вам нужны для полета в поздний каменный век.
Хотя по-прежнему можно обратиться в какое-нибудь промышленное предприятие, или университет, или даже к правительству. Если объяснить, в чем дело, деньги польются рекой — но они согласятся платить только после того, как наложат лапу на всю прибыль. И конечно, заказывать музыку будут они, думал Хадсон, потому что это их деньги, а нам останутся только горький пот и кровоточащие раны.
— Меня по-прежнему тревожит один вопрос,— сказал Купер, нарушая молчание.— Мы здорово поработали, возводя пирамиду, и, конечно, обезопасили себя от попадания в сарай, дом и другие сооружения…
— Только не говори мне о ветряной мельнице! — вскричал Хадсон.
— Хорошо, не буду. Я убежден, что высоты хватит. Но мне подумалось, что мы можем оказаться прямо над тем забором из колючей проволоки, который находится в южной части сада.
— Если хочешь, давай передвинем пирамиду шагов на двадцать в сторону.
Купер застонал.
— Нет, лучше я рискну усесться на забор.
Адамс встал и бережно поднял временной модуль.
— Ладно, парни, пошли. Пора уходить.
Они осторожно взобрались на пирамиду, едва уместившись на ее вершине.
Прижимая модуль к груди, Адамс сделал последние приготовления.
— Придвиньтесь ко мне,— сказал он,— и немного согните колени. Возможно, придется падать.
— Ладно, поехали,— сказал Купер,— Жми на клавишу.
Адамс нажал на кнопку.
Но ничего не случилось.
Модуль не работал.
9Не скрывая тревоги и страха, директор ЦРУ закончил свой доклад.
— Вы уверены в достоверности вашей информации? — спросил президент.
— Господин президент,— сказал директор ЦРУ,— я отвечаю за каждое свое слово.
Президент вопросительно взглянул на двух других людей, которые находились в кабинете.
— Все вышесказанное соответствует данным, которые находятся в нашем распоряжении, сэр,— доложил председатель ОКНШ.
— Но это невероятно! — воскликнул президент.
— Они боятся! — вскричал директор ЦРУ.— Они не спят по ночам. Они убедили себя, что мы вот-вот сможем путешествовать во времени. Их попытки сделать что-нибудь подобное закончились ничем, но они уверены, что мы близки к успеху. Наши враги понимают, что, если нам удастся покорить время, их конец неизбежен, поэтому они решили нанести последний удар — сейчас или никогда. Но три года назад мы полностью отказались от проекта «Мастодонт». Прошло десять лет с тех пор, как мы приостановили исследования. Двадцать пять лет назад этот Хадсон…
— Какая разница, сэр? Они убеждены, что мы прикрыли проект только для отвода глаз, а сами втайне продолжаем работу. Это вполне соответствует их собственной стратегии…
Президент поднял карандаш и начал что-то машинально рисовать в блокноте.
— Как звали того старого генерала,— спросил он,— который закатил целый скандал, когда мы отказались от проекта? Помню, я был тогда в сенате. Он так и вился вокруг меня.
— Бауэрс, сэр,— напомнил председатель ОКНШ.
— Да, верно. Что с ним стало?
— Ушел в отставку.
Жаль, хотя, думаю, теперь это не имеет значения,— Он нарисовал что-то еще и наконец сказал: — Джентльмены, похоже, вы правы. Сколько времени, вы говорите, у нас осталось?
— Максимум девяносто дней. В худшем случае — дней тридцать.
Президент взглянул на председателя ОКНШ.
— Мы готовы, как никогда,— доложил председатель.— Думаю, мы справимся с ними. Конечно, есть некоторые…
— Знаю,— сказал президент.
мМожет быть, припугнуть их? — предложил министр иностранных дел, переходя на шепот,— Я знаю, это их не остановит, но по крайней мере мы выгадаем какое-то время.
— Вы хотите дать им понять, что у нас есть машина времени?
Министр кивнул.
— Нам это не удастся,— устало возразил директор ЦРУ,— Если бы мы ее действительно имели, тогда бы не было проблем. По своим каналам они бы тут же узнали, что она у нас есть, и превратились бы в добрых воспитанных соседей.
— Но ее у нас нет,— мрачно подытожил президент.
Поздним вечером, вскинув на плечи оленя, подвешенного к шесту, двое охотников повернули домой. При дыхании с их губ срывался пар, было очень холодно, и они уже не помнили, сколько дней кряду с неба падал снег.
— Меня тревожит Уэс,— тяжело дыша, сказал Купер.— Он принимает это слишком близко к сердцу. Мы должны присматривать за ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
