— Как он? — кивнул ведун на Алешку.
— Спит, — уронил Славка.
— А ты?
Тот пожал плечами. А что он? Ну, больно. Но это неважно, так пусто внутри.
— Нормально.
Влад глянул на него, как на сумасшедшего, и Славка объяснил:
— А что? Мне уже ничего не страшно.
Вышла Аля. Разомкнула искусанные губы:
— Алешка проснулся.
Славка чуть не сбил ее с ног.
Несколько дней прошли как в тумане. Талем почти не уезжал из трактира. Лечил, помогал по дому, организовал похороны Петера и Геши. К большому облегчению Славки, поминок не было, атмосфера и без того стояла мрачная.
По завещанию трактир отходил ведуну, и их никто не беспокоил. Ребята разбрелись по углам и больше молчали. Алешка лежал, бездумно глядя в потолок, и вставал поесть только после уговоров Талема. И то он не спускался в зал, а пристраивался с принесенным Владом подносом в маленькой гостиной. Аля ходила заплаканная и старалась никому не попадаться на глаза. Славка тоже предпочитал лежать, не тревожа раны. Только Сима уверенно шла на поправку и решительно отмахивалась от предлагаемой помощи.
Так продолжалось до тех пор, пока Талем не вытащил Славку в одну из пустующих комнат и не устроил ему основательную встряску. Говорил о многом: об оставшихся у Ласка ребятах; о том, что Алешке нужна помощь, и что сам он сделал правильный выбор, послав к Аскару именно Симу. То ли сила ведуна помогла, то ли просто пробился Талем через отупляющую усталость, но разговор пошел на пользу.
Ведун вздохнул с облегчением и вплотную занялся Алешкой. К сожалению, он оказался прав: мальчику все увиденное на дридовой конструкции показалось реальностью, а не сном.
На четвертый вечер после освобождения Талем вышел из спальни мальчишек и попросил ребят посидеть где-нибудь подальше.
— Слава, а ты спустись с Алешей в обеденный зал.
Внизу густела темнота: двери закрыты, окна прикрыты ставнями. Зал казался мертвым: ни звуков — голоса Петера, треска огня в камине, монотонного бормотания Геши, грохота посуды на кухне, шипения масла; ни запахов — свежего хлеба, жареной рыбы, пива, горячего шоколада. В тонких лучах, пробивавшихся между неплотно пригнанными створками ставен, плясали пылинки. Славка пошел вдоль стены, касаясь ладонью шаров. Алешка же присел на последнюю ступень лестницы, прислонился виском к перилам.
— Ты только все не зажигай, — попросил он.
Славка пристроился рядом, придвинув друга вплотную к перилам. Тот помолчал, потом махнул рукой в центр комнаты:
— Вот тут сидел ведун…
— Жаль, что не я его убил, — сказал Славка, когда Алешка обессилено замолчал. От ненависти зудело в ладонях, казалось, был только один способ успокоиться — взять в руки меч. Кошмары, выпущенные рассказом на волю, бродили по комнате, сидели за столами, жрали, пили, сыто отрыгивая. Хотелось их убивать, даже не давая защищаться.
Алешка потрогал запястья, стертые путами дридовой конструкции. Сказал негромко, делая паузу после каждой фразы:
— Альку по-другому было не спасти. Я не виноват в своем страхе. Этого на самом деле не было. — Сухо усмехнулся, повернулся к Славке: — Ты только напоминай мне это почаще, ладно?
Впервые за эти дни ужинали все вместе. Только Аля все моталась на кухню то за забытым хлебом, то за солью, пока ведун не усадил ее силой. Девочка уткнулась взглядом в тарелку.
Алешка спустился в зал назло себе и сидел, сгорбившись, не глядя по сторонам. «Этого не было, не было», — повторял он раз за разом, но память подсовывала мерзкие воспоминания.
— Я завтра уеду. А то вовсю идут допросы заговорщиков, а княжеский ведун все время в отлучках. Лотий не справляется. Уже и гонец приезжал, поторапливал. Но к вечеру вернусь, переночую здесь.
— А как Рик? — спросил Влад.
— Хочешь спросить, как он отнесся к тому, что из-за него такие муки приняли да не предали? — уточнил ведун.
Мальчик неопределенно повел плечами.
— А сам как думаешь? — строго поинтересовался Талем.
— Думал бы, так не спрашивал, — огрызнулся Влад.
— А я не знаю, в замке не был, с наследником не разговаривал.
— Гонец из княжеских ратников был? — спросила Сима, когда молчание стало слишком напряженным.
— Конечно.
— Жаль, что я его не видела, — расстроилась девочка. — Хочу попросить: пусть Аскар Тимса хоть на полдня к нам отпустит.
Талем отложил кусок лепешки:
— Сима, он не придет, — сказал мягко.
Девочка уставилась на него в упор.
— Я, еще когда за тобой ездил, с Аскаром говорил. У Тимса неприятности. Видишь ли, чтобы найти меня, он покинул без разрешения расположение сотни. Да если бы только это: он же пропустил бой. Понимаете, по нашим законам его будут судить как дезертира.
— Чушь собачья! — возмутилась Аля. — Он же не просто так ушел.
— Это не делает его вину меньше. Тимс не спросил разрешения у сотника.
— И что у вас бывает за дезертирство?
— От казни до изгнания из княжеских войск. Суд завтра, и это еще одна причина уехать. Попытаюсь хоть что-то сделать.
Талем вернулся после полудня. Влад как раз закончил давать корм лошадям, когда ведун зашел в конюшню, ведя за собой смирную кобылку. Мальчик сдержался, не бросился с вопросами, а потащился следом за ним. Сердце колотилось, как сумасшедшее: ну хоть какие-нибудь хорошие новости будут?!
Ведун устроился в кресле в маленькой гостиной, потакая нежеланию Алешки лишний раз спускаться в обеденный зал. Рассказывал Талем неторопливо, давая возможность ребятам проникнуться тем, что происходило в замке и в сотне Аскара.
Дмитр свое дело знал. Талем честно признался, что ему было немного страшно передавать тэму слова Валины, его жены, подслушанные мальчишками в замке. Но Дмитр молча почесал бороду и принял информацию к сведению. Помогли и Алькины воспоминания — мужчин, встречавшихся в башне западного крыла, нашли и допросили с ведуном.
После этого Валину срочно отправили в провинцию к родственникам, а Дмитр повадился надолго пропадать из замка. Брал с собой ратников, ведуна Лотия, и где-то шатался по окрестностям. К моменту похищения ребят тэм уже догадывался о многом.
Сима нанесла последний штрих, указав на карте окрестности родового замка бэра Антана. Замок считался заброшенным, а бэр давно ушел из княжеского войска и не появлялся в Отин-граде. Тэм Максум, тот самый, что командовал допросами ребят, приходился ему дальним родственником и, что немаловажно, роднился по материнской линии еще и с сэтом Натаном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
