- Извините, - смутился Ричиус. - Я не знал, что здесь кто-то есть. Я уйду.
Он хотел повернуться, но один воин окликнул его:
- Кэлак?
- Да? - ответил Ричиус. - Ладно, да. Я - Кэлак.
Воины смерили его взглядом, кивая и выразительно поднимая брови. Они что-то сказали друг другу и негромко засмеялись. Один из них шагнул вперед и поманил Ричиуса к окнам.
- Дринг, - выговорил стражник. - Дринг.
Ричиус подошел к окну. Во все стороны простиралась долина Дринг ровная, поросшая лесом, темная. Это не была долина его кошмарных видений. Это был древний Арамур, неприрученный и пышный. Сила природы. Он прижался носом к стеклу, пытаясь забыть могилы, которые ему пришлось здесь рыть.
- Да, - повторил он, - Дринг.
А потом вдали расцвел странный свет. Ричиус наблюдал за его преображением, сомневаясь в том, что именно видит. Сначала свет вспыхнул оранжевой звездой, превратился в яркую точку, померк - и загорелся ровным красным сиянием. А вот загорелся еще один, и еще. И вскоре уже весь горизонт на западной стороне неба был обсыпан крошечными точками пламени.
Ричиус стиснул зубы. Воспоминание пришло к нему, как удар молота, воспоминание о керосине и красном свечении огнеметов в ночи. Он отошел от окна.
- Начинается! - прошептал он. - Бог да сохранит нас!
38
На самом верху сторожевой башни замка Дринг, в темной, спрятанной от непосвященных звоннице находился громадный древний колокол. Почти два столетия возвещал он жителям долины о наступлении времени молитвы и праздничного ликования и предостерегал от нечастых вторжений захватчиков. Его голос был чист, благозвучен и вплетался в ткань долины наряду с воем волков.
Но, так же как и большая часть замка Дринг, колокол донельзя обветшал. В тот день, когда Форис Волк отвоевал долину у своего предшественника и лично ударил в колокол, дабы заявить о своей победе, колокол лопнул. Трещина навеки лишила его голос былой музыкальной слаженности, превратив в дребезжащий оглушительный грохот. Больше в колокол не звонили.
Двадцать три года он висел на башне молча, покрываясь пылью и паутиной. Новый хозяин долины забыл о нем. У него росли дети, никогда не слышавшие песни колокола. Порой он воевал с другим военачальником, северным соседом. Тем не менее это время для долины Дринг было добрым. Верующие сами знали, когда надо преклонять колени в молитве, и праздники наступали без колокольного звона. Люди по-прежнему обрабатывали землю, птицы по-прежнему совершали кочевья в соответствии со сменой времен года, весной всегда распускались цветы. Все происходило так, как обещали боги земли.
И тем не менее колокол не был окончательно забыт. Среди тех, кто хранил в памяти эту достопримечательность замка Дринг, был сам Форис. Он даже как-то сказал своему думаке Джарре, что снова ударит в колокол, если его драгоценной долине будет угрожать смертельная опасность.
И когда Ричиус в сопровождении двух воинов ворвался в трапезный зал с известием о вторжении нарцев, надсадный бой колокола разорвал тишину ночи. Этого призыва к оружию ожидала вся долина. Звон раздался вскоре после сумерек. Ричиусу он показался голосом самого ада. Он скакал на передовую следом за Форисом и Джаррой, радуясь возможности оставить позади этот дребезжащий звук. Близилась полночь, но все живое в долине зашевелилось, разбуженное грохотом колокола и топотом тысяч лошадиных копыт. Защитники долины ехали из замка Дринг, держа в руках жиктары и высоко поднимая факелы. Лес пульсировал их призрачным оранжевым светом. Воины готовы были встать на пути захватчиков, вооруженных по последнему слову черной науки.
Скача на подмогу своим братьям, уже находившимися на передовой, распевали свои боевые гимны, наводящие ужас, и издавали гортанные крики, призывая Небеса даровать им силу и победу. Они пели, повинуясь приказу Фориса. Их голоса звучали мужественно и весомо - на их фоне натужный голос колокола казался блеянием ягненка.
Ричиус держал поводья Огня, следуя за Форисом по узкому извилистому коридору, проложенному сквозь деревья. Его охватывало тревожное возбуждение. Сомнения нет - он видел огнеметы. Их разогревали для близящегося боя - скорее всего атаку планировали начать на рассвете. Он посмотрел на висевшую высоко в небе луну. Полночь. У них еще шесть часов.
- Сколько осталось до передовой? - спросил Ричиус через плечо.
Руки Дьяны крепче сжали его пояс.
- Уже недалеко, - громко произнесла она у самого его уха. - Форис сказал - меньше часа.
Ричиус поморщился. В прошлый раз они ехали верхом вместе, убегая от бури Тарна. А теперь они снова мчатся навстречу опасности. Ее нежное дыхание согревало ему шею. Он наслаждался ее близостью - и в то же время презирал себя за то, что позволил ей отправиться с ними. Ни он, ни Форис не хотели, чтобы Дьяна сопровождала их на передовую, но ее аргументы были неоспоримы. Она заявила, что без нее им не удастся разговаривать. И они поручили Шани заботам Наджир в слабой надежде на то, что не оставят ее сиротой.
- Помни, что ты мне обещала! - в который раз сказал ей Ричиус. - Ты уедешь, как только я прикажу. Не знаю, сколько нам удастся держать оборону.
- А ты уедешь со мной, - ответила она. - Этого захотел бы Тарн.
Ричиус кивнул. Он не обещал ей уехать, когда будет ясно, что линия обороны прорвана, но, похоже, его молчание успокоило Дьяну. Тарн не хотел, чтобы они оба находились на передовой, но это стало необходимостью, которой искусник не предусмотрел. Ричиус должен лично командовать боем. А для этого ему нужна Дьяна.
Впереди них маячили оранжевые отсветы факела на лысой голове Фориса. Конь военачальника выбивал копытами комья земли. Он единственный ехал без пары. Даже думака Джарра посадил на свою лошадь еще одного воина, как и сотни всадников, скакавших следом. Огромная и быстрая кавалькада змеилась по ночному лесу. Воины собирались на битву, и нехватка лошадей в долине не стала для них препятствием.
Форис предостерег их, чтобы не съезжали с тропы. Только на ней всадники были в безопасности, ибо весь лес теперь изобиловал хитроумными капканами, придуманными трийцами. В землю были вкопаны тысячи заостренных кольев, смазанных змеиным ядом, - над их изготовлением без устали трудились женщины долины. Подвешенные к деревьям лезвия могли оставить неосторожного путника без руки или ноги. К веткам прикрепили сети с камнями - дабы размозжить кому-нибудь голову. Все было сделано для того, чтобы загнать захватчиков на узкую тропу - единственный путь к сердцу долины и ее окраине. Эти ловушки стали частью общего плана, составленного Ричиусом. Он трудился над ним, пока его утомленный мозг не отказался работать. Теперь ему предстояло проверить свою дальновидность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
