голову одной рукой, а второй попытался вытащить мою. — Успокойся! — отвесил мне оплеуху физическую. — Ты как такой рукой играть будешь⁈ — показал мне мою глубоко прокушенную кисть.
— Мне… — прохрипел я и закашлялся — только сейчас понял, что пить хочется.
А вот тем, кто из-за меня помер, пить уже никогда не захочется.
— На! — поднес к моим губам стакан Ло Канг.
Я не имею права на блага этого мира. Отмахнувшись рукой, я попал по стакану, облив себя и Ло Канга. В этот момент в дверь палаты вбежал врач в полном медицинском облачении, а следом за ним — Фэй Го и бабушка Кинглинг.
— У него истерика! — пожаловался на меня тренер Ло.
— Вижу! — буркнул на него доктор и сходу вкатил мне какой-то укол.
Почти сразу силы начали покидать меня, и последнее, что я увидел, было напуганное лицо плачущей бабушки Кинглинг. Прости, я все-таки испортил карму нашего рода.
Глава 28
Пронзительно-синее море уходило за горизонт, играя солнечными бликами. Вдалеке, из воды торчали нефтедобывающие платформы. Не одним только импортом нефтепродуктов жива Поднебесная — сами кое-чего добываем, но объемы, понятное дело, совсем не те.
То ли из-за платформ, то ли из-за тщательного приручения местной природы и выкорчевывания опасной фауны, местные воды, несмотря на несомненную красоту и приятность в плане купаться — солнышко прогрело море до температуры комфортной ванны — казались мертвыми. Нет рыбы, и из живности на всем протяжении исполинского, восьмикилометрового пляжа, присутствуют в основном птицы и крошечные крабики, которые украшают пляж мириадами маленьких песочных шариков.
— Ай! — дернулся я и почесал ударенный волейбольным мячиком затылок.
— Братец, прости! — прилетел следом за мячом крик Донгмэи. — Верни, пожалуйста, мяч!
Поднявшись с шезлонга — принесли с собой, частных пляжей на Хайнане нет потому что коммунизм, и имеющиеся на пляже конструкции являются общедоступными — и вдев ноги в тапочки, чтобы ступни не кололи опавшие с создающих тень пальм «иголки» и торчащие из песка корни, я подошел к мячику и бросил его играющим на пляже сестренкам.
«Упакованы» в классические, не оставляющие жаркому солнцу ни кусочка кожи, плавательные костюмы, а глаза защищены солнечными очками. Сестренки, когда их блог «попер», начали прилагать все усилия для возвращение себе благородного, бледного оттенка кожи, даже словив от этого небольшой «хейт»: быстро же они забыли о добродетельной работе в полях!
Вернувшись на шезлонг, я надвинул на глаза соломенную шляпу. Время действительно лечит — прошло меньше месяца, а я уже нашел в себе силы жить дальше, несмотря на постоянные ночные кошмары и приступы замешанного на презрении к себе уныния. Нормальный китаец на моем месте уже ушел бы на следующий круг перерождения, а я… А я трусливо подпираю совесть костылями в виде «искуплю» и «отработаю». Хотя бы чисто количественно — помочь, скажем, двум людям за каждого пострадавшего. А лучше — трем. А еще лучше…
Тряхнув головой, я попытался выбросить противные мысли. «Какой там нынче курс у покойника? А как считать например перелом? Четверть спасенной жизни?». Я просто ужасен.
— Ваня, почему ты меня не разбудил? — сымитировала обиду доселе дремавшая в теньке на соседнем шезлонге Катя.
Ее купальник правильный, раздельный, белоснежного цвета, но не пошлое бикини, а идеально сбалансированный между способностью радовать мой взгляд и скромностью. За время, проведенное нами на Хайнане, в семизвездочном (в Китае так можно) отеле в бухте Ялонг Бэй, девушка успела обрести дивный загар, и ее в силу разницы менталитетов это не смущает.
Первое время было тяжело. Больше всего на свете мне хотелось забиться в угол и отгородиться от всех, предавшись самобичеванию, но одному мне остаться не получалось ни на секунду — предлогом выступили «инцидент с прокушенной рукой» и старательно уберегаемая от попадания в СМИ давняя ситуация с отравлением удобрениями.
Большую часть проведенного в больнице времени я притворялся спящим — в те долгие часы, когда нормально поспать не получалось из-за кошмаров. Когда мое притворство становилось очевидным «наблюдателю»: каждая «смена» представляла собой дежурного доктора и кого-то из четверки Тренер Ло, Фэй Го, бабушка Кинглинг и мама Айминь. Последние старались особенно, и каждый день сжигали огромное количество «переводов на тот свет», прося у предков помощи.
Физически я поправился быстро — на третий день ни единой причины держать меня в больнице не осталось — и сразу после выписки мы полетели сюда, на Хайнань, куда заранее прибыли наши с Катей семьи. В основном, конечно, моя, а с ее стороны помимо папы и мамы имелся только пятнадцатилетний младший брат, который сейчас играет в мячик с близняшками.
Как бы не было мне противно это признавать, тяжело быть грустным и упиваться посыпанием головы пеплом пока вокруг теплое солнышко — три дня в неделю, как сегодня, а в остальное время на Хайнане в декабре пасмурно — изо всех сил пытающиеся меня подбодрить, добрые, хорошие и любящие меня люди, а под боком — теплое море или бассейн, если в море лезть нельзя из-за разошедшихся подводных течений? И «нельзя» здесь не фигура речи — запрещено по закону, и в шторм по берегу ходят специальные китайцы, которые помогают закрепленным на столбах прямо на пляже камерах ловить нелегальных купальщиков.
Каждый день на душе становилось чуть легче, ставший безукоризненно-приветливым и дружелюбным окружающий мир силами родных и близких заставлял меня снова дышать полной грудью, а горечь трагедии становилась менее острой. Окружающие мое состояние для себя объяснили сами: во-первых Ваан грустит из-за того, что не смог поиграть в финале, пусть номинально и оставшись победителем турнира в силу смерти Джоковича. Приравнивается к техническому поражению. Во-вторых — собственно гибель Новака, которая меня, его фаната, выбила из колеи. Причина третья, и я надеюсь, что она имеет наименьший вес, это запоздалый шок от осознания того, что я был близок к повторению судьбы Джоковича.
Вот и обеспечил себе алиби и уничтожение улик! «Алиби» от собственной смерти — уверен, Фэй Го с Лоо Кангом смогли бы меня вытащить целым и невредимым, но кто его знает? Титул победителя жег не хуже обгоревших на солнце плеч — получилось так, что вместо игры против Новака я «решил проблему» иначе.
Зато тренер доволен — титул-то получен, как и очки, а спортивное мое будущее все еще обещает быть безоблачным. Даже больше — мои глупые действия привели к мощному притоку общемировой известности. Буквально
