Роберт Бенкс Дженкинсон, лорд Хоксбери (1770–1828). После смерти своего отца в декабре 1808 стал лордом Ливерпулем. В последующие девять лет — один из самых верных сторонников мистера Норрелла.
38
Любящий отец шести дочерей, король, сам того не желая, превратился в их тюремщика. Он и слышать не хотел о том, что дочери когда-нибудь выйдут замуж и оставят его. Бедняжки вынуждены были прозябать в Виндзорском замке рядом с королевой, славившейся своим дурным нравом. Из шести только одна умудрилась выйти замуж до сорока лет.
39
Решение отказаться от поэтической карьеры далось Стренджу нелегко. В «Жизнеописании Джонатана Стренджа» (Изд-во Джона Меррея, 1320) Джон Сегундус описывает, как, отчаявшись отыскать подходящий объект Для покровительства, Стрендж сам решил написать поэму. «Начиналось все прекрасно: от завтрака до обеда Стрендж просиживал в халате у маленького столика и успевал исписать виршами несколько дюжин страниц форматом в четвертую долю листа. Ему самому очень нравились собственные творения, равно как и его камердинеру, малому, не чуждому литературе, который в случае особенно замысловатой рифмы давал хозяину советы и время от времени собирал листочки, раскиданные по комнате. Камердинер складывал их в аккуратную стопку, а иногда спускался вниз и давал прочесть особенно волнующие места своему приятелю — младшему садовнику. Стрендж сочинял с удивительной быстротой. Камердинер утверждал, что, поднося руку к голове хозяина, он ощущает жар творческого вдохновения. На второй день Стрендж уселся за стол с намерением написать еще полсотни страниц, но тут же запнулся на рифме к строке „и пусть любовь осуществится!“. „Две девицы“ казались ему сущей чепухой, „и так сгодится“ решительно не устраивало, а „поживиться“ звучало слишком вульгарно. Стрендж сражался с непокорной рифмой битый час, так ничего и не придумал и решил прокатиться верхом, чтобы освежить голову, однако больше к недописанной поэме не возвращался».
40
Деревня в пяти-шести милях от усадьбы Стренджа.
41
Вероятно, мистер Норрелл воспользовался заклинанием, приведенным в «Библиотеке смерти» Питера Уотершипа (1448).
42
Некоторые ученые (в том числе Джонатан Стрендж) утверждают, будто Мария Авессалом намеренно позволила дому рассыпаться, исходя из распространенного суждения, что все разрушенные дома принадлежат Королю-ворону. Это подтверждается тем, что после превращения дома в руины магии в нем заметно прибавилось.
«Все людские деяния, все города, империи и памятники когда-нибудь обратятся в пыль. Даже дома моих дорогих читателей — хотя и не в этот день и не в этот час — станут руинами, и каменные стены будет заливать лунный свет, в разбитые окна будут заглядывать звезды, а мебель обратится в пыль, которую развеет ветер. И в этот день, и в этот час дома наши перейдут к Королю-ворону. Хотя мы и скорбим о закате английской магии и спрашиваем, как могли мы утратить нечто столь ценное, давайте не забывать о том, что ждет нас, когда Англии не станет: тогда мы не сможем укрыться от Короля-ворона, как сейчас не можем его призвать». («История и практика английской магии» Джонатана Стренджа. Изд-во Джона Меррея. Лондон, 1816 г.).
43
Когда люди говорят об «Иных Краях», они имеют в виду Страну фей или другие не менее расплывчатые понятия. Для обычного разговора подобные определения вполне подходят, но волшебникам надлежит быть более точными. Известно, что Король-ворон правил тремя королевствами: первое называлось королевством Северной Англии — оно включало в себя Камберленд, Нортумберленд, Дарем, Йоркшир, Ланкашир, Дербишир и часть Нотингемпшира. Два других именовались «королевскими иными краями»: одно включало в себя часть Страны фей, второе считалось дальними подступами ада, иногда называемыми «Горькими землями». Враги Короля-ворона говорили, будто он арендовал их у самого Люцифера.
44
Парис Ормскирк (1496–1587) — школьный учитель из деревни Клеркенвелл около Лондона. Написал несколько трактатов по магии. Не будучи оригинальным мыслителем, отличался усердием и прилежанием. Ормскирк поставил себе целью собрать все заклинания вызова и найти среди них лучшее. Эта работа заняла двенадцать лет — за это время его маленький домик заполнили тысячи бумажек с заклинаниями. Разумеется, миссис Ормскирк все это отнюдь не радовало. Бедная женщина стала прототипом жены чародея во второсортных комедиях и романах — сварливой, несчастной брюзгой.
Заклинание Ормскирка широко применялось в его время и еще два столетия спустя. Впрочем, неизвестно, чтобы до Джонатана Стренджа, который, доработав заклинание, вызвал Марию Авессалом, кому-то удалось им успешно воспользоваться — вероятно, по причинам, о которых упоминает сам Стрендж.
45
В этом вопросе превосходный здравый смысл мистера Сегундуса его подвел. Чарльз Хизер-Грей (1712–1789) — еще один историк магии, опубликовавший знаменитое заклинание вызова. И заклинание Хизер-Грея, и заклинания Ормскирка одинаково нехороши — и в этом смысле разница между ними невелика.
46
В средние века было принято вызывать умерших, к тому же считалось, что проще всего вызвать и разговорить именно мертвого волшебника.
47
Редкий волшебник начинал изучение магии без наставника — более опытного волшебника. Король-ворон не был первым чародеем в Англии. Широко известен полудемон-получеловек Мерлин, живший в седьмом веке, но ко времени Короля-ворона волшебников в Англии не осталось. О юношеских годах короля известно мало; можно предположить, что он изучал магию и искусство правления в Стране фей. Первые средневековые кудесники изучали магическое искусство при дворе Короля-ворона, обучая, в свою очередь, следующие поколения чародеев.
Исключением считается волшебник из Ноттингемшира Томас Годблесс (1105?-1182). О его жизни почти ничего не известно — Томас Годблесс встречался с Королем-вороном, но в зрелые годы, уже будучи волшебником. Возможно, это единственный пример волшебника-самоучки, разумеется, за исключением Гильберта Норрелла и Джонатана Стренджа.
48
«Современный чародей» — один из нескольких периодических журналов по магии, продолживших дело «Друзей английской магии» (1808). Редакторы этих журналов, хоть и не назначались Норреллом, не смели помыслить о том, чтобы отступить от его взглядов.
49
Гораций Тотт прожил бедную событиями жизнь в Чешире. Он собирался написать большую книгу по английской магии, но так и не приступил к сему славному труду. Умер Гораций Тотт в возрасте семидесяти четырех лет, до последнего мгновения собираясь приступить к написанию книги на следующей неделе, в крайнем случае, через пару недель.
50
Естественно, мистер Норрелл построил программу обучения на классификации из «De Generibus Artium Magicarum Anglorum» Фрэнсиса Саттон-Гроува.
51
Ричард Частой (1620–1695) писал, что и люди, и эльфы обладают разумом и способностью к магии. В людях силен разум, а способность к волшебству слаба. Эльфам, напротив, магия присуща от природы, а что касается разума, то по человеческим меркам они просто сумасшедшие.
52
«Голубая книга: опыт разоблачения самых распространенных заблуждений и мистификаций, в которых английские волшебники виновны перед подданными короля и друг перед другом», Валентин Монди, изд. 1698 г.
53
История, случившаяся с дочкой магистра из Ноттингема, заслуживает внимания, поэтому я привожу ее полностью.
Девушка отправилась на ярмарку, которая проводилась в Ноттингеме на праздник святого Матфея. Она с удовольствием бродила от прилавка к прилавку, покупая платочки, шпильки и пряности. Вдруг она услышала, как зазывала приглашает посмотреть выступление итальянских акробатов. Девушка резко обернулась и чуть не наступила на гуся. Птица зашипела и, расправив крылья, бросилась на бедняжку. Девушка отпрянула, и в этот момент кольцо соскользнуло с ее пальца прямиком в клюв разозленной птицы. Гусь остановился, подавившись, и проглотил кольцо. Тут, словно из-под земли, появился пастух с хворостиной, погнал птицу и растворился с ней в рыночной толпе. Девушка и сказать ничего не успела.
Гуся купил человек по имени Джон Форд. Он отвез его домой, в деревню Фискертон, а на следующий день жена хозяина, Маргарет Форд, зарезала и выпотрошила птицу. В желудке она нашла тяжелое серебряное кольцо с крупным желтым янтарем. Маргарет положила его на стол рядом с тремя куриными яйцами, собранными утром того же дня.
