- Это тяжело, Саит. - Сато покачал головой. - Это очень и очень тяжело.
Саит ничего не ответила, только усмехнулась и продолжила массаж.
"Какой слабый родич, - пронеслись мысли в голове женщины, - какой доверчивый."
- Господин, могу сделать вам расслабляющий массаж и голова не будет болеть.
- Делай. - Тенаар закрыл глаза.
Женщина прижала ладони к его вискам и чуть задрала голову вверх.
- Верь мне, - произнесла она своим голосом и Тенаар распахнул глаза, - верь и не сопротивляйся более, родич.
Тенаара всего тряхнуло, но он не сделал попытки оторвать ее руки от себя. Сидел и смотрел вверх в ее глаза.
- Я твоя служанка Саит. Вей всем, что я твоя служанка Саит. Давай родич, давай сахарный человечек, расслабься, прекрати сопротивляться силе своих печатей. Подчиняйся, родич. - Она еще несколько минут смотрела в его глаза молча, пока по ним не прошлась пелена и они вновь не вернули свою ясность и чистоту. - Хороший мальчик. - Погладила его по голове, возвращая ее в ровное положение. - Он станет твоим, как только ты проведешь ритуал Шанги-Ллил. Обязательно станет твоим.
Распрямившись, Айрана-Руми заулыбалась гаденькой улыбочкой. Посыльные, стражи, да даже Привратник - все слабы перед силой веяния опечатанного имо. Какой бы силой не обладал сам родич, силы печати в стократ увеличивают их мощь.
- Господин, вам пора одеваться. - Она отступила и усмехнулась его послушности, которая через минуту вернет его в обычное состояние, но не снимет с нее маскировку.
Возвращаясь с церемонии прощания с императрицей, Сато вновь увидел его, этого мальчика. Он шел по саду и увидел юношу, который занимался помощью миремм, которая распоряжалась прислугой дабы навести порядок в стеклянной большой беседке, где намечалось небольшое музыкальное событие. Айсы будет играть в дань памяти императрице и место сейчас готовят. Тенаар шел мимо и заметил кудряшки, желтый цвет волос, играющий на солнце, синие глаза и тоненький стан. Этот мальчик его персональный кошмар. Куда бы он ни посмотрел, где бы и как бы ни оказался, он там всегда. Такое ощущение, что парнишка нарасхват и другого Шита нет для помощи!
Проходя мимо беседки, он косил взглядом и решительно свернул, потому что его тянуло и манило. Он подошел к стеклянным дверям, осмотрел убранство, не обратил внимание на миремм, которая раскланялась. Мальчик его притягивал и манил. Хотелось его зажать в углу и взять властно, чтобы сделать своим…
От беседки он шел в самом дурном расположении духа. Его слуги и стражи, кто давно привык получать сигналы, о прибираемых к рукам людях, сейчас терялись в догадках - он не послал ни одного сигнала, никого не отметил как пешку. Но и просто так поглазеть на стеклянную пустую беседку, где намывали полы и натирали стекла - это на него не похоже. Тенаар же шел к себе, желая скрыться с глаз. Ему было плохо. Особенно из-за того, в каком состоянии сейчас принц Эльмир. Сато не мог принять то, что случилось и возложить на плечи своего титула. Он винил себя в смерти этой женщины, даже то что она просила сама, увы, не помогало ему и не облегчала муки совести. Все случилось слишком рано, до того, как он принял все свои печати.
День, когда наступило празднество весны, Сато встретил изможденным и морально уставшим. Все со всех сторон требовало и кричало. Легио провело первое сражение полномасштабного вторжения. Были подняты абсолютно все расчеты, все союзники императора головы подняли. По всем мирам прошелся слух, что, стреляя в принца Клауса, били снарядом против щитов Привратника и это чудо, что Тенаар получил лишь незначительное ранение. И получив такие слухи, все миры, что были под властью веры Храма, они все поднялись с мечами в руках. Оламу ожесточенно защищался, но в первую неделю потерял треть территории, которые были ближе всего к стороне Легио.
Сато разрывало все это на части. Приняв четвертую печать, он ощущал звон негодования Храмов. И этот звон пробивал его до костей. А еще эти сны с похотливо смотревшим на него Шита. И на этой почве скандалы с Шао, который бывало по несколько дней спит у себя. И еще...Сато стал замечать, что Шао посматривает на своих жен, не как на инструмент власти, а как на женщин. Особенно на леди Аише и леди Паолину.
Его била и душила ревность. И он не мог отделаться от поселившейся мысли, что ничего такого не будет, если попользует Шита. Да и кто узнает? Но все же, все же он не делал этот шаг. Спать он ложился в свою постель, один или с Шао. Иногда пил снотворное, а иногда звали доктора и тот ставил укол. Доктор качал головой и говорил, что все это временно и когда все пять печатей будут им приняты, он успокоится. Приводил в пример, как было с третьей печатью. И Сато соглашался. С этим же приходилось соглашаться Шао. С этим же приходилось мириться, а нервные и грубые моменты поведения Сато списывали именно на эту часть. По бомонду вскачь носились слухи и реальные правдивые известия - Тенаар принимает силу печатей слишком рано из-за нападения! А бомонд умеет читать между строк: нельзя надоедать господину. И это же понимали жены императора. Это понимали и видели слуги Сато. Но напряжение только нарастало. Самого Сато это все порядком достало, император был с ним солидарен. Нервотрепки по военной части просто вымораживали. Но ему было намного легче. В отличие от Тенаара, императора силы печати изнутри не пилили, не били каждый день.
И вот он праздник, вот он ритуал. Сато прибыл к Стражу и измученным просто лег на ковер и свернулся в калачик. Страж сразу увидел причину его состояния и дал просто поспать. Медленно и аккуратно поглаживая по голове. Когда же Тенаар проснулся, ему сообщили, что в таком состоянии он не сможет провести ритуал.
- И что делать?
- Это можно ограничить в потоке. - Страж достал свой клинок и расчехлил его. - Такое делалось для всех, кто занимал пост Тенаара. Если печати по какой-либо причине не принимаются носителем быстрее чем за два года, то в момент ритуала, к его дате, они начинают бить сильнее. Это просто опасно.
- Поэтому меня так крутит?
- Да. Но есть способ усыпить их волну на две недели. После этого ровно сутки у вас будет бушевать целое цунами, но оно не будет для вас опасно.
- А для остальных?
- Главное, чтобы никто не ограничивал вас и не нападал. Если будут смельчаки, им завидовать не станут.
- Хорошо. Делай.
Страж кивнул головой и что-то произнес, Сато почувствовал, что его понесло. Он как в тумане увидел себя на церемонии в первый день. За ним был обед. Затем второй день и так до момента, когда его руки держат чашу и он сияет. Он сиял, страждущие этого света все видели, а он видел их как в вакууме. После этого Тенаара не тревожили.
Странная штука, к Тенаару за последний год перестали лезть и навязываться. Его вообще пытались по возможности мало напрягать своим вниманием. Сам он делал дела, но окружение ходило вокруг на цыпочках и помалкивая. В данный же момент, даже супруги императора, и те приближались к нему только если было дело им данное для обработки. Словно вокруг Тенаара была стеклянная колба и никто не желал эту колбу сдвигать или разбивать. Можно сказать, его обходили стороной, хоть и выдавали все почести. Его приняли во власти, признали владыкой гарема и не сближались больше, чем этого требовал этикет.
Сато же…он был одинок. Ему и поговорить не с кем было. Шао это одно, но разговор с другом, это уже другое. И он задыхался во всем этом топком болоте. Задыхался. Хотел выдохнуть и не мог. Его с головой тянуло на самое дно. А еще сны, еще жажда, еще скандалы с любимым…
Этой ночью он не спал. Шао ушел к себе. У них опять был скандал. Шао его ревнует, бесится из-за приближенных мужчин и женщин. Сато его ревнует и бесится из-за теплого отношения к супругам. Они оба хороши, но остановиться и разрешить все проблемы, что зреют как снежный ком, увы не желают. Вот бывает упрямство, вот не дает гордость и жало эго. Вот и мучаются сами, да другим достается. В гостевой части Авдехта довольно интересные личности сейчас проживают и ревновать есть с чего. Сато же не понимает, так как ничего такого не испытывает к этой стае голодных до внимания высшей власти господ и дам. А Шао не понимает его психов, так как уверяет, что никакого "теплого" отношения к женам у него нет. Тупик.
