В таком важном деле как закалка характеров, не стоит полагаться на судьбу, или время.
Начальник учебного центра Егерских войск 2831 «Дюна» генерал-лейтенант Гурьев.
Мы не можем уверенно сказать откуда на приёме первых лиц государства Российского, взялся юный офицер егерских войск, но судя по дарам, человек он явно незаурядный. Государю был вручен кинжал Ивана Мудрого, которым он пригвоздил комтура ордена Ковчега, Гуго Марга, за что Ивана в некоторых кругах прозвали «метким». Кинжал находился в собрании герцога Валуа, в Венсенском замке, и по слухам был выкраден оттуда неизвестными, накануне бала. Цесаревне Наталье. Была вручена бабочка известнейшего матера — артефактора Ивана Черепанова, последняя известная цена на которую составляла три миллиона рублей.
Московский Вечер 6 января 1962 года.
— И на груди его могучей, сверкая стройностью рядов, одна медаль висела кучей, и та… за выслугу годов[18]! — Внятно продекламировал Владимир. — Я конечно люблю животных, но свинья за столом… Лично я против. — Он, не выпуская из внимания капитана бросил взгляд на дам. А вы как считаете?
— Ах, ты сука! — Поддатый офицер протянул руку к кобуре, как ему казалось быстрым движением расстегнул замок, и вытащил большой пистолет 14 калибра, но больше ничего сделать не успел. Короткий, словно выстрел, удар снизу в челюсть, заставил голову хулигана мотнуться вверх, фуражка, подброшенная словно катапультой, врезалась в потолок, а сам зачинщик скандала рухнул на пол, словно мешок с песком.
— Прошу прощения что намусорил у вас. — Владимир с улыбкой обратился к подбежавшему метрдотелю. — Я могу попросить вас поставить в известность о происшествии комендатуру по пути следования или кого-нибудь из старших офицеров если они следуют этим поездом?
— Да, разумеется. — Мэтр кивнул. — Адмирал Субботин в пятом вагоне, и я сейчас за ним пошлю.
Владимир повернулся к соседкам.
— Так на чём мы остановились? — Он сделал вид что задумался. — Ах, да. На выборе из трёх комнат.
Девушки, приглашенные на симпозиум математиков-программистов в Ригу, к своим двадцати пяти годам, уже успели приобрести нехорошую привычку подтрунивать над недалёкими мужчинами. Но простая вроде загадка поставила их в тупик. Как можно выбрать из трёх комнат, где тебя неминуемо ждёт смерть. Короткая, даже молниеносная расправа с капитаном, который начал приставать к ним ещё до отбытия поезда, окончательно сбила их с мысли, и дамы переглянувшись решили капитулировать.
— Нет, мы не знаем.
— Ну это же просто. — Владимир усмехнулся. — Постройте в голове три картинки. Горящая комната, комната с гранатой, и комната со львами, которых не кормили годами…
— И? — Всё ещё не понимая переспросила Елена, но взгляд ей всё время сползал на лежавшего на полу капитана, с пистолетом в руке.
— Ели львов не кормить хотя бы месяц, что с ними случится?
— Умрут? — Предположила Катерина.
— Конечно. А тут, по условиям задачи их не кормили несколько лет. Там просто несколько львиных скелетов. Приятного мало, но жизни они не угрожают. — Владимир улыбнулся и увидев, что в салон вошёл старший офицер, встал, и вытянулся по стойке смирно.
— Докладывайте, есаул. — Коротко бросил вице-адмирал, пройдясь одобрительным взглядам по регалиям молодого офицера.
— Слушаюсь товарищ вице-адмирал. Пришёл поужинать в девятнадцать двадцать. В девятнадцать сорок, за стол подсели ранее незнакомые дамы. В двадцать пятнадцать, подошёл капитан, и подойдя к столику, произнёс фразу «пшёл щенок». На что я продекламировал стишок.
— Какой? — Уточнил адмирал.
— И на груди его могучей, сверкая стройностью рядов, одна медаль висела кучей, и та за выслугу годов.
Моряк бросил короткий взгляд на китель капитана.
— Справедливо… и, остроумно. Что после?
— А после, капитан потянул из кобуры оружие, и я счёл возможным, остановить его.
— И это разумно. — Адмирал окинул взглядом зал полный ужинающими пассажирами. — И какого возмещения вы будете добиваться?
— По этому вопросу, я хотел бы посоветоваться со своим новым начальником, командиром войсковой части двадцать восемь тридцать один.
— А, объект «Дюна». — Моряк кивнул. Что-ж и это законно. С одной стороны, он оскорбил не только вас, но и егерей, так что вопрос этот должен обсуждаться не вами, или точнее не только вами.
Капитана унесли проводники, а его оружие забрал адмирал от греха. Владимир уже хотел рассчитаться и идти спать, как откуда-то донеслись мягкие звуки пианино, и девушки практически под руки потащили его в музыкальный салон, где один из пассажиров, вполне профессионально наигрывал что-то джазовое, на богатом инструменте из палисандрового дерева.
В этом мире, джаз точно так же слился из церковных песнопений, ирландской и африканской музыки, вполне процветая, по всему миру. Вся эстрада была так или иначе заражена джазом включая даже традиционный русский романс. Но Владимира это никак не утомляло, и даже наоборот, негромкая музыка, помогла прийти в необходимое для отдыха состояние, успокоив чуть взвинченные нервы. Музыкант играл что-то щемяще-нежное, и чрезвычайно печальное, так что мысли уносило далеко.
К моменту окончания импровизированного концерта, в зал набилось человек пятьдесят, так что люди стояли даже в проходах.
— Ну, а вы, Владимир, чем нас удивите? — Рыжая вопросительно посмотрела на Владимира, который с некоторым трудом вернулся не грешную землю.
— Елена Константиновна, мне кажется или вы злоупотребляете моим хорошим к вам отношением?
— А оно хорошее? — Уточнила неугомонная девица, ничуть не смутившись.
— До сего времени было таким. — Владимир кивнул.
— Ну, же. — Товарищ есаул. — Подбодрил, сидевший где-то сзади, адмирал. — Если что-то можете, то давайте, поддержите честь егерей.
— Ладно. — Владимир сел за инструмент, и обернулся к залу.
— Остался дом за дымкою степною,
не скоро я к нему вернусь обратно.
Ты только будь, пожалуйста, со мною.
товарищ Правда,
товарищ Правда![19]…
Допев, Владимир встал, и был оглушён волной аплодисментов.
— Всё товарищи, хотелось бы всё-таки поспать. Завтра плотный день.
— Ты боевой егерь или кто? — Возмутился незнакомый генерал-майор в егерском мундире, стоявший в проходе. — Мне завтра бригаду принимать, а тебе-то всего дел, представиться да на довольствие встать. Давай, ещё пару-тройку песен, и отбой. Чтобы сны правильные снились.
— Слушаюсь. — чуткие пальцы пробежались по клавишам.
— Сердце, молчи
В снежной ночи
В поиск опасный
Уходит разведка
С песней в пути
Легче идти
Только разведка
В пути не поёт
Ты уж прости.[20]
Он спел ещё несколько песен, и в самом конце, чуть подмигнув Катерине и Елене, негромко начал последнюю песню.
— На ковре, из крепдешина в платьице простом…[21]
Несмотря ни
