Она присела рядом со мной на берегу болота. Некоторое время мы молча сидели и смотрели на тёмную воду. Грязные, промокшие, голодные, озябшие, заблудившиеся непонятно где… но вполне живые и даже весёлые от того, что происшествие с дочерью герцога закончилось благополучно.
— Это сложно — плавать? — спросила меня девушка.
— Не очень. За пару дней вполне можно научиться держаться на воде. А за Две Руки — более-менее плавать.
— Научишь меня? — попросила Камилетта.
— Научу. Только хорошо бы денёк выбрать более тёплый.
Мы действительно, стучали зубами от холода. А уж нашу мокрую одежду, покрытую толстым слоем глины вперемешку с чёрной тиной, постеснялись бы одеть даже неприхотливые бездомные бродяги. Но вымыться было негде — разве что ещё раз лезть в ту же самую канаву, в которой мы испачкались. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как продолжать путь, пусть и в таком жутком виде.
Грязь постепенно засыхала коркой и кусками отваливалась, моя обувь чавкала при каждом шаге, а холодная мокрая одежда неприятно липла к телу. Но я не ныл, наоборот — подчёркнуто весело шагал вперёд, стараясь поддержать дрожащую от холода идущую босяком по холодной земле Камилетту. Я попытался предложить ей свою обувь, но благородная дочь герцога при виде покрытых жуткой грязью слишком крупных сапог сразу отказалась и предпочла идти босяком.
* * *
И тут нам повезло — мы вышли к дороге. И почти тут же из-за туч вышло полуденное солнце, и мы сумели немного согреться. Видимо, богам Эрафии надоело устраивать нам мелкие неприятности, и они решили нас поддержать. Вскоре Камилетта прикинула направление на солнце и уверенно повернула по дороге направо. По её словам, она сориентировалась и теперь уже знала верную дорогу. Камилетта сказала, что вскоре будет деревянный мост через речку, а сразу на ним покажется небольшой посёлок.
К мосту мы вышли минут через сорок. Но оба дружно решили, что в таком жутком виде нам не стоит показываться на людях. Мы свернули в лес и отошли подальше от дороги, держась берега небольшой речки с чистой прозрачной водой.
Вода была жутко холодной, но ничего не оставалось — мне пришлось раздеться до подштанников и окунаться с головой. А потом, дрожа от холода в студёной воде, смывать грязь с рук, лица и волос. Затем долго-долго оттирать чёрную липкую тину с одежды. Леди Камилетта отошла подальше за кусты и занималась тем же самым.
Я развесил мокрую одежду сушиться на ветки, но толку было мало. Нужен был огонь. И я занялся разведением костра — собрал ветки, ободрал мох и кору с соседних деревьев, просушил более-менее кресало и стал высекать искры. Пусть не сразу, но костёр всё же разгорелся. Я соорудил из гибких прутьев что-то типа сушилки для вещей возле огня, да и сам сел поближе к пламени. Леди Камилетта всё это время продолжала полоскать вещи в речке. Но вот я услышал, что девушка наконец-то вышла на берег. Она, стуча зубами от холода, попросила:
— Пётр, я оставлю тут свои вещи на ветке. Развесь их, пожалуйста, у огня сушиться.
— Конечно, не вопрос. Ты сама тоже иди к огню, простудишься ведь.
— Хорошо. Только ты пообещай отвернуться и не подглядывать, — попросила дочь герцога. — Развесь мои вещи и затем садись у костра спиной в мою строну. Хорошо?
Я пообещал не смущать благородную леди. Забрал оставленные Камилеттой на ветках мокрый плащ, платье и панталоны, повесил у костра и сел на землю. Вскоре услышал осторожные шаги — девушка подошла и села рядом. Камилетта подвинулась ко мне ближе и прислонилась спиной к моей спине. Она дрожала от холода, с её мокрых длинных волос по моей коже стекали капли воды.
Мы долго молчали. Я давно согрелся у костра, но не поднимался с земли, так как не хотел смущать девушку. Да и, чего скрывать, прикасаться к красивой обнажённой (вероятней всего) девушке было весьма приятно. Первой заговорила Камилетта:
— Я поняла, в чём разница между нами.
— В чём же? — поинтересовался я.
— Я всегда считала, что люблю приключения и трудности. Я играла, чтобы в своих играх ощутить привкус приключений и даже опасностей. Но всегда в моих играх была некая грань благоразумия и соблюдения рамок приличий, за которую я никогда не переступала. Для меня все мои приключения и трудности оставались всего лишь игрой. Но вчера, когда мы заблудились, я впервые поняла, что детская игра закончилась и началась полная опасностей реальная жизнь. Ты знаешь, я была в панике!
— Не заметил. Ты выглядела вполне естественно и вела себя разумно.
— Я жутко перепугалась, но видела тебя. Ты ведь совершенно не боялся, ты просто привык так жить. Для тебя совершенно естественно путешествовать, исследовать новые территории, встречаться с трудностями и преодолевать их. И я поверила, что всё кончится хорошо. Затем была ночевка в горах, и вечерний костёр, и встреча с монстром, и наше бегство от опасности. Всё это было по-настоящему! Странные ощущения. У меня никогда такого не было. Голодная, уставшая, замёрзшая. Сижу непонятно где в таком виде в совершенно диком лесу. Не приведи Фаэтта, увидит кто — конец моей репутации. Но мне, признаюсь, нравится такая жизнь! Я счастлива, что встретила тебя, с тобой можно действительно находить приключения!
— Получается, что без меня ты бы не подвергалась опасностям. Не убегала бы от страшного гиганта, не тонула бы в речке, не голодала и не мёрзла бы тут? И я, вместо того, чтобы оберегать тебя от опасностей, наоборот, притягиваю их?
— Без тебя не было бы приключений — сама я бы не отважилась на такой путь. Ты отличный парень, Пётр. Как жаль, что ты не титулованный дворянин, иначе я бы могла и влюбиться в тебя.
Пока я раздумывал над последней фразой Камилетты и сочинял достойный ответ, девушка сменила тему:
— Нам нужно идти. Минуем посёлок, затем пройдём кленовую рощу и окажемся уже в Круэн-Дарсе. Не оборачивайся, я оденусь.
* * *
Одежда наша была ещё несколько сырой и помятой, а местами носила следы плохо оттёртой тины, но уже выглядела достаточно прилично, чтобы на нас не показывали пальцами. Мы вышли на дорогу и направились в сторону посёлка.
Посёлок был большой — около сотни домов, но не имел никаких защитных сооружений. Ни стен, ни рвов с водой — явно опасных врагов тут поблизости давным-давно не наблюдалось. Дорога проходила посреди посёлка мимо аккуратных деревянных домиков с цветниками и огородами. Самым большим сооружением был постоялый двор — это было высокая трёхэтажная постройка с отдельной кухней и складами, а также коновязью у входа. Из трубы на кухне вился белый дымок, запах жареного мяса и специй разносился по всей округе. Называлось это заведение, насколько я смог прочитать потемневшие кривые руны, «Слеза Вдовы».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
