– Мне так жалко…
Саркастический хохот полоснул меня по ушам. Если бы руки мои не были связаны, я бы их заткнула, чтобы этого не слышать.
– О чем же вы сожалеете, матушка? – Тон его был злым, насмешливым, и улыбка тоже. – О том, что я родился? О том, что убили моего отца?
– Я защищала себя, – слабо возразила я.
– А что с убийством Джорджа?
Я невольно вздрогнула, и от удивления у меня на какое-то время пропал дар речи.
– Тернера? Но это была не я, – пробормотала я едва слышно.
– Но вы были там тем вечером! Я знал это раньше, чем вы признались! Я, видите ли, провел собственное маленькое расследование. Милейшая Клементина не умеет врать, если приставить ей нож к горлу! О, вы придумали целую интригу, чтобы вытащить Патрика из крепости! И не ожидали, что Джордж будет на том ужине. Но он вас узнал, заподозрил неладное и решил предупредить коменданта. Однако он пришел слишком поздно… или, правильнее будет сказать, слишком рано. Вы как раз собирались уходить. Приди он на пять минут позже, до сих пор был бы жив!
– Клементина… Ты же не…
– Нет, не беспокойтесь, я ее не убил. Только напугал немного.
Ему было известно всё! И с самого начала он разыгрывал передо мной комедию. Ужасную комедию! На мгновение мне захотелось, чтобы это был не мой сын. Как могла я дать жизнь такому порочному существу? Но потом я сказала себе, что, если бы я его оставила, если бы любила его, если бы Тернер не извратил его душу, если бы… если бы… если бы… У меня была возможность выбрать для Стивена будущее. И как же грустно было сознавать, что решение, которое я когда-то приняла, оказалось неправильным!
Мой сын страдал, и я ничем не могла ему помочь. Я решила, что лучше оставить попытки его переубедить, они бесполезны. У меня не осталось на это ни сил, ни желания.
– Что ты со мной сделаешь?
– С вами?
– Да, со мной. Что ты со мной сделаешь? Ты же подвергнешься риску, возвращаясь сюда после…
Он вдруг напрягся, потом расправил плечи и прислушался. Моя участь – это было последнее, что его в настоящий момент заботило. Он посмотрел в сторону берега и отступил в спасительную тень. Со стороны пляжа донеслись какие-то звуки.
– Запястья! – приказал он тоном, не допускающим возражений.
– Стивен!
Взгляд его стал жестче. Я подчинилась. Он развязал веревку, завел мне руки за спину и снова связал.
– Стивен! – попыталась я напомнить ему о своем присутствии.
Он сунул один пистолет за пояс, перекинул мушкет через плечо и наставил второй пистолет на меня. Внутри у меня похолодело. Эти голубые глаза, этот взгляд… Холодный, расчетливый. Глаза Уинстона! Мой сын унаследовал их от Даннинга, как и его старший сын!
– Я вернусь, – ответил он в ответ на мой невысказанный вопрос.
Он вынул из кармана носовой платок. От одной мысли о кляпе мне стало плохо. Когда он торчал во рту, мне ежесекундно казалось, что я вот-вот задохнусь. Заметив, с каким ужасом я смотрю на платок, он замер в нерешительности.
– Слишком велик риск, что вы начнете кричать, – сказал он и все-таки затолкал платок мне в рот.
И ушел. Ушел так поспешно, что даже забыл закрыть за собой дверь. Невидящими глазами я уставилась на океан. Вдалеке стояли на якоре три корабля, и из-за них поднималась серая луна. Мое сердце омертвело.
* * *
Пласты бурых водорослей с запутавшимися в них осколками белых ракушек, исторгнутых в свое время из моря пенящейся волной, налипли на днища трех баркасов, которые солдаты только что вытащили из воды на песок. Вокруг лодок тотчас же расставили гвардейцев его высочества в треуголках с белыми кокардами, и они тревожно посматривали в сторону обрамлявших пляж деревьев. Западня была готова.
Лиам начал терять терпение. Вокруг было тихо. Солдаты заняли позиции больше тридцати минут назад, и скоро окрестности накроет своим бархатным покрывалом темнота, что весьма нежелательно. Он посмотрел на Дункана. Тот пожал плечами. Лиам надеялся, что Гордон в своем усердии исполнить смертоносный замысел объявится, как только на пляже будет расставлен караул. Однако приходилось признать, что этот юноша оказался куда рассудительнее, чем предполагалось.
– Иди за Патриком!
Патрик, переодетый в одеяния принца, ждал сигнала. Лиам предпочел бы, чтобы кто-нибудь другой сыграл эту роль. В добровольцах недостатка не было: многие сочли за честь умереть ради принца. Однако переубедить Патрика не удалось. Свое решение он аргументировал тем, что именно с его подачи юный Гордон попал на службу к семье Китов, и, следовательно, это полностью его вина, что теперь жизнь Претендента в опасности. Кроме того, Гордон похитил Кейтлин, его любимую сестренку Китти, как он ее называл. За это он тоже чувствовал себя ответственным.
Лиам не переставал спрашивать себя, зачем Гордону понадобилось похищать Кейтлин. Неужели он прихватил ее просто в качестве заложницы, чтобы после нападения выторговать себе хотя бы кратковременную, но свободу? Даже если так, то выбор он сделал не самый правильный. Сара была куда более выгодной заложницей, поскольку представляла большую ценность для окружения принца Якова. Она была леди и супруга личного секретаря графа Маришаля, в то время как Кейтлин… Но каковы бы ни были мотивы этого похищения, Кейтлин оказалась пленницей Гордона и находилась в окрестностях Монтроза. Гордона было приказано взять живым… если, конечно, получится. Он один знал, где находится Кейтлин.
Прошлое Уильяма Гордона представлялось весьма туманным. Известно о нем было мало. Его отец, пламенный якобит и лэрд Стретэйвона, умер, когда мальчику исполнилось десять. У Уильяма были два младших брата, которым он почему-то уступил свои права на титул лэрда. Сдержанный и молчаливый, этот юноша не имел близких друзей, если его приглашали на вечеринки, предпочитал держаться в сторонке, наблюдать и слушать, а свое мнение высказывал, только если к нему обращались с прямым вопросом. Служебные обязанности свои он исполнял отлично и с большим рвением, и это затмило все остальное. Настораживающий факт в его биографии все-таки был, но он ускользнул от внимания Патрика: Уильяма Гордона вырастил офицер ганноверской армии.
Стук копыт, эхом разнесшийся по улице, привлек внимание Лиама. Он обернулся и увидел в свете восходящей луны золоченую кирасу с выгравированным на ней гербом Стюартов. В этот миг он и сам мог бы поклясться, что перед ним принц Яков. Но взгляд его встретился с взглядом человека в объемном напудренном парике, и сомнения развеялись: на него смотрели черные глаза Патрика. У принца они были светлые, но в темноте и спешке Гордону будет не до цвета глаз.
Сопровождали принца восемь солдат-французов в сине-белых мундирах и несколько достойных доверия хайлендеров, не говоря уже о представителях знати и особах, которые намеревались покинуть берега Шотландии вместе с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
